Бассейн с крокодилами

Художница, не отдыхавшая нигде почти пять лет, хотела в этом году поехать в Крым…

Естественно, эти деньги были отправлены в Москву. В мае Люка позвонила и спросила:

– Мам, где еще три куска?

– Может, одного хватит? – робко осведомилась Ася.

– Что ты, – закричала Люка, – тут по десять за подобное место платят, это мне по знакомству уступают! Найди и вышли к пятнице.

Асенька пометалась по знакомым, набрала еще две тысячи и решила тайком от дочери съездить в Москву, броситься в ноги жадному главному режиссеру Театра на Таганке.

Удостоверение театральной художницы открыло перед ней двери. Ася вошла в кабинет и с порога принялась умолять седовласого импозантного мужчину. Через полчаса она еле живая вползла в метро. Режиссер был изумлен до крайности. Ни о какой Иветте Воротниковой он слыхом не слыхивал, места в труппе случаются, но на них объявляют творческий конкурс, если актриса подходит, берут без всяких взяток. Может, где и принято раздавать вакансии за деньги, но только не в Театре на Таганке.

Ася, всю жизнь общавшаяся с актерами, знала, что этим вечным детям ничего не стоит с самым честным видом врать человеку в глаза. Но каким-то образом почувствовала – пожилой режиссер говорит правду.

Полная дурных предчувствий, мать поехала в институт.

Здесь ее поджидал сокрушительный удар. Поджимая брезгливо губы, секретарь ректора сообщила:

– Воротникова отчислена два года назад, в самом начале третьего курса, причем с формулировкой: «за поведение, порочащее звание советской студентки».

Ася, почти потеряв голос, прошептала:

– Где же она?

Секретарша дернула плечом.

– Не знаю и знать не желаю.

– Да что произошло, расскажите, – принялась умолять мать. – Не успевала, двойки получала?

Тут в приемную быстрым шагом вошел ректор, и секретарь сообщила:

– Мать Воротниковой приехала, Эдуард Васильевич, дочурку ищет…

– Проходите, – вежливо посторонился мужчина.

Ася рухнула в уютное кресло, чувствуя, как к горлу подступают истерические рыдания.

– Как же так, – бормотала женщина, – она отлично училась, может, секретарь ошиблась, я за общежитие платила, целых сто рублей в месяц…

– У нас иногородние учащиеся живут абсолютно бесплатно, – спокойно пояснил ректор, – никто никогда не брал с них денег, кстати, и с вашей дочери тоже.

– Что случилось? – пробормотала вконец раздавленная мать. – Скажите бога ради…

Эдуард Васильевич с жалостью глянул на художницу.

– Неприглядная история…

– Говорите, умоляю, – попросила Ася.

Люка всегда отлично училась, к тому же была любимицей старика Грекова и подавала большие надежды. Тем сильнее был шок для всего преподавательского состава, когда выяснилось, что девочка… обыкновенная воровка.