Бассейн с крокодилами

 – Беги скорей в туалет и замой, свежий сок сразу отойдет.

Делать нечего, пришлось идти на второй этаж. Кое-как смыв основную красноту, я вернулась вниз.

– Извини, пожалуйста, – угрызался кавалер, – давай поедем завтра куда скажешь и купим тебе новый свитер.

Я оглядела испорченный наряд от Готье. Знал бы ты, дружок, сколько такой стоит, никогда бы не предложил возместить брючки с пуловером…

– Ну что ты, право, ерунда какая, – забормотала я, – сама виновата, бросила сумку на пол, надо на стул класть. Придется домой ехать, холодно в мокром.

– Конечно, конечно, – засуетился Орлов, – не прощу себе, если заболеешь, пойдем скорей.

Он посадил меня в «Вольво» и пошел к «Жигулям». Я включила печку и поехала по Тверской. Теплый ветерок наполнил салон, свитер и брюки в момент высохли, правда, на светлой ткани остались блекло-розовые разводы, но мне плевать на них. Сейчас вернусь в Ложкино, и день пойдет псу под хвост. Сразу налетят домашние со своими проблемами, заставят что-нибудь делать… Я развернулась и порулила в проезд Сомова.

В холле красивого многоэтажного дома из светлого кирпича восседала лифтерша – довольно молодая прилично одетая женщина, за ее спиной ветвились искусственные фикусы.

– Вы к кому? – спросила она серьезно, но вежливо.

Скрывать не имело смысла.

– К Иветте Воротниковой.

– К кому? – изумилась дама.

– К Воротниковой, в двенадцатую квартиру.

– Вы ошиблись, – протянула лифтерша, – там живут другие люди.

Тут с визгом раздвинулись двери лифта, и из него вышел довольно полный мужчина с лысой болонкой."

"– Здравствуйте, Леночка, – царственно кивнул он дежурной, потом увидел меня, дернул плечом и процедил: – Добрый день, Люка.

– Подождите, – попросила я.

Мужик, не обратив на меня внимания, двинулся на улицу.

– Кто это? – поинтересовалась я.

Леночка в изумлении уставилась на меня.

– В кино не ходите?

Я отрицательно покачала головой. Некогда, целыми днями занята, а вечером лучше детектив почитать.

– Петр Михайлович Пронин, – с придыханием сообщила Леночка, – очень, очень, очень известный актер, настоящий…

Но я, недослушав, выскочила наружу и закричала:

– Петр Михайлович!

Артист соблаговолил повернуть голову.

– Что угодно?

– Я не Люка.

Пронин вздернул брови, вытащил из кармана куртки очки и принялся внимательно изучать мое лицо, потом спокойно признал:

– Верно, удивительное сходство.

– Хорошо знаете Люку?

– Любезнейшая, – пробасил Петр Михайлович, – по какой причине я обязан удовлетворять ваше любопытство?

Я ткнула пальцем в облезлую, дрожащую собачку.

– Не жаль псинку? Молодая совсем, а облысела.

– Да уж лечил, – отмахнулся Пронин. – Говорят, аллергия такая, вроде в Москве воздух ядовитый.

Я хмыкнула.