Бассейн с крокодилами

Машу принесло последнее, четвертое замужество. Мой тогдашний избранник Генка был хорош всем, кроме небольшого изъяна – пил горькую, не просыхая ни днем, ни ночью. Поняв, что битва с зеленым змием будет мной проиграна, я просто-напросто отправила супружника домой к маме.

Спустя два года помолодевший и похорошевший Гена пришел ко мне вместе с приятной светловолосой женщиной. Оказалось, он встретил настоящее сокровище – Ренату. Той удалось сделать невозможное – Геннадий бросил пить, и супруги собрались эмигрировать в Америку. У Ренаты была дочь – полугодовалая Маша. Об ее отце женщина говорила скупо – вроде он бросил ее беременной и ни разу не встречался с дочерью. Супруги боялись брать с собой в неизвестность малышку.

– Будь человеком, – просил Генка, – подержи полгода девчонку у себя.

– Но как же так? – растерялась я.

– Просто, – пожал плечами бывший муж, – мы укажем в документах, что девочка временно остается у бабушки, матери Ренаты. Ее и оформим опекуном.

Подавив на корню желание задать вполне естественный вопрос, почему родная бабуля не желает на самом деле позаботиться о внучке, я опрометчиво согласилась. И только когда заболевшей девочке пришлось впервые вызвать врача, сообразила, что никаких документов они мне не оставили. Ни метрики, ни карты ребенка. Забыли дать и телефон заботливой бабушки, равно как и свой американский адрес…"

"На моих руках оказался ребенок, как бы не существующий в действительности. Единственное, что я знала точно, – имя матери – Рената. Даже день рождения – 6 сентября – придумал позднее Аркадий. Спустя несколько месяцев из маленького городка Юм, штат Пенсильвания, пришло письмо. Генка сообщал, что Рената скоропостижно скончалась, а ему чужая девочка абсолютно не нужна. Правда, указал номер телефона бабушки. Но нелюбезный мужчина невнятно пробормотал в трубку, что прежняя хозяйка поменяла квартиру и съехала. Увы, никаких сведений о ней он не имеет. Целый год я ломала голову, как поступить. Наконец Александр Михайлович взял метрику Аркадия и через неделю принес небольшую книжечку. Я раскрыла ее и пришла в ужас: «Воронцова Мария Константиновна»! Приятель, недолго думая, превратил Аркадия и Маню в родных брата и сестру.

– Ребята в техотделе сказали, что так лучше, – пояснил полковник, впрочем, тогда еще майор. – Опасно вписывать в документ несуществующих лиц…

На моей памяти это был единственный случай, когда он нарушил закон. Но как орал Костик, когда я явилась к нему с просьбой отказаться от родительских прав в мою пользу!

Отвизжавшись, он заявил:

– Тогда уж и Аркадия забирай, нечего на мои алименты всех кормить.

Так дети стали окончательно моими, и мы никогда не пожалели о случившемся.