Бедовый 8. Второй кощей

Вот чем мне нравился Безумец, ему не надо было повторять что-то по нескольку раз. Мы одновременно принялись напитывать Форсварара промыслом. И, наверное, со стороны это выглядело самым бессмысленным занятием. Как сброс воды с дамбы в пустыню. Потому что хист тут же выливался через сотни прорех. А некоторые из-за возросшего потока становились даже больше. Но это ничего. Главное, результат.

Я отстранился первым, проворно доставая со Слова не книгу Аптекаря, а тетрадь Спешницы. Анфалар отошел в сторону с небольшим опозданием.

Вот, наверное, теперь и наступал самый ответственный момент. Дело в том, что прошлая форма заклинания для порабощения защитника не подходила. Поэтому я немного поломал голову и придумал свою, понятно, на основе сведений Аптекаря. Но все же в итоге вышло нечто совершенно иное. Именно это заклинание я теперь показывал взбодренному Форсварару, который без промедления начал чертить невидимые линии в воздухе, прямо над Осколком.

Все мое естество требовало, чтобы все происходило быстрее. Однако я закусил губу и молчал. И терпел. Любое неосторожное действие могло сбить Форсаварара с панталыку.

Наконец бывший правителю закончил форму и влил в нее силы. Столько, сколько осталось. А уже падая схватился за Осколок.

Вот доставай я материалы сам, так этот постамент бы рухнул под весом пусть и сильно похудевшего рубежника. А собранный из подогнанных частей, которые достались от вэтте, устоял. Правда, не устояли мы.

Осколок стал новым солнцем. Свет, которого раньше не было в Скугге, мгновенно заполнил каждый сантиметр дворца, вместе с подобием взрывной волны, которая и опрокинула меня.

Все волосы на моем теле встали дыбом, как от невиданной электризации. А воздухе противно запахло озоном. Меня будто бы даже окунуло в детство. Вот я сижу перед старым кинескопным телевизором и в носу неприятно щекочет."

"Когда к глазам вернулась способность видеть, я рассмотрел поверженных рубежников, которые, кряхтя и потирая ушибленные части тела, поднимались. Единственное существо, оставшееся на ногах, теперь находилось у постамента.

Молодой рубежник, не более тридцати, с подтянутой кожей и бугрящимися мышцами под свободной одеждой. Даже показалось, что он был мне незнаком. Разве что взгляд — умудренный и спокойный — уже доводилось видеть.

— Форсварар, — изумленно пробормотал Анфалар.

— Мой друг, — у бывшего правителя даже голос изменился.

Изнаночники обнялись, после чего Форсварар обернулся ко мне.

— Матвей, ты не просто наш друг. Ты мой спаситель. Погляди, я выгляжу так же, как до первого Осколка.

Мы тоже обнялись. Если бы не боль в голове (я довольно сильно приложился затылком при падении), я бы был, наверное, более эмоционален. Сейчас же внутри плескались умиротворение и усталость.