Бедовый 8. Второй кощей

Раскрасила все вокруг своими оранжево-коричневыми цветами, сбила с деревьев сухую листву, разбросала по тротуарам вымытую дождем землю. Впервые для меня осень наступила как для питерских коммунальщиков зима — неожиданно. Вот ведь только встречал лето, радуясь теплым денечкам, глядел, как плещутся русалки, а самый короткий сезон в Выборге взял и пролетел. А все рубежные дела.

Дом свой я проскочил даже не повернувшись в его сторону и остановился возле обители правца. И сразу зацепился взглядом за кикимору в широком платье и галошах, перекапывающую грядки. За время нашей разлуки, она будто стала еще шире. Впрочем, это ее совсем не испортило. Скорее даже наоборот. Теперь кикимора походила на обычную русскую деревенскую бабу. Интересно, а у людей и нечисти могут быть дети? Тьфу ты, не о том я все.

— Бог в помощь, Марфа! — махнул я."

"Вот что за бог в помощь? Я с этим рубежничеством действительно словно умом тронулся. Еще по-старославянски заговорю. Обычного «привет» было бы вполне достаточно.

Та разогнулась, уперев свободную руку в поясницу и кивнула. Создавалось ощущение, что кикимора мне не очень-то и рада. Это ты погоди немного, сейчас я как обрадую твоего хозяина, вообще офигеешь.

— Федор Васильич дома?

— Дома, — подтвердила кикимора. — Обед готовит. Мне сказал в огороде поработать.

— Потому что лопату трудно сломать? — сыронизировал я.

— Ничего я уже не ломаю, — набычилась нечисть. — Просто плов — женских рук не терпит.

Судя по интонации и манере построения фразы — это выражение Васильича. Я даже представил, с каким назидательным лицом он это произносит. И понял, как жутко соскучился по старику. Поэтому незамедлительно постучал в дверь, и затем вошел внутрь. А чего, свои же люди.

Пахло умопомрачительно. Мясом, которое, по всей видимости, именно сейчас зажаривалось с луком и морковью в печи. Конечно, приготовление узбекского национального блюда в доме с исконно русским убранством выглядело необычно. К тому же, печь была не вполне приспособлена для плова. Огромный казан приходилось часто вытаскивать и перемешивать содержимое. Я даже невольно засмотрелся, как уверенно действует Васильич, пока тот наконец меня не заметил.

— Матвей! Ты чего встал там, как не родной! Заходи, у нас плов. Ты голодный?

— Можно и так сказать!

Не то, чтобы я был офигевший гедонист и решил собрать сегодня ачивку — пожрать у всех членов семейства… кстати, я в душе не представлял, какая фамилия у соседа. Короче, сначала у сына, а потом у отца.

Просто дело в том, что с аудиенции у Бедлама прошло довольно много времени. Сначала мы вернулись с Лео обратно в Фекой, затем я поговорил с Анфаларом, с Форсвараром, потом с Анфаларом и Форсвараром. Еще попрощался с Аленой и только после этого «заскользил» к чуровскому проходу.