Бедовый 8. Второй кощей

Стоило его коснуться, как оно завибрировало и послышался тот самый звук, на который мне жаловалась Анжелика Никифоровна. Сказать по правде, отдаленно это действительно походило на топот соседей сверху. Если над тобой живет семья кентавров. Интересное кино.

Я убрал яйцо в рюкзак, даже через ткань и кожу чувствуя спиной тепло. Что забавно, было оно приятное, как от какого-нибудь новомодного массажера. Причем, тепло это меня умиротворяло, а не заставляло беспокоиться.

Спуск к машине занял буквально несколько секунд. Я вихрем пронесся, как набедокуривший мальчишка, перепрыгивая сразу через половину лестничного пролета. И уже оказавшись в Звере, тяжело дыша, начал думать.

И чего делать с этим яйцом? Такое ощущение, что не сегодня завтра из него кто-то вылупится. Нет, я люблю зверушек, но вот только всяким кошечкам и собачкам предпочитаю рыбок или черепах. Первые не разговаривают, вторые очень медленно двигаются. А тут, судя по всему, собирается родиться какой-то страшный кракозябр. Блин, Матвей, тупица ты эдакий. Книга, книга!

Я сунул руку на Слово и вытащил талмуд Аптекаря. Эх, жалко, что тогда технологий не было. Я бы это все лучше в электронке почитал. Или даже в поиске выделил «яйцо» и сразу перешел к нужному месту."

"Впрочем, все оказалось не так уж и сложно. Первое время я спотыкался на этих всяких ненужных буквах, которые, слава аллаху, убрали. Но после трети часа даже почти перестал их замечать.

Потом уже принялся бегло ориентироваться в записях таинственного рубежника. С первых строк определял, где будет техническая составляющая, а где его рассуждения о жизни, природе хиста и прочие наблюдения.

И надо сказать, что Аптекарь оказался не прям уж небезынтересным типом. Чуть душноватым, да, но до Толстого ему было далеко. Мне импонировало, что рубежник оказался очень любознательным и внимательно присматривался ко всему, что его (и нас) окружало. К примеру, выяснилось, что, собственно, Аптекарем-то он стал из-за определенных жизненных обстоятельств — заболела его чужанка-матушка. И ему пришлось ее лечить, с чем он успешно справился.

После увлекся природой заклинаний и печатей, и всего лишь спустя полгода создал первый зачарованный предмет. Затем перешел к артефакторике, потому что нужных мастеров почти не было. Или очередь к ним оказалась весьма внушительной. После поездки в Корельские земли увлекся животным рубежным миром, а именно неразумной и полуразумной нечистью.

Короче, не человек был, а глыба. Вот, кстати, пример того, что если рубежника отвлечь от рассуждений о власти, подковерных интригах и прочей грязи, и направить в нужное русло, можно сделать много всякого интересного. И порой полезного.