Её (мой) ребенок

 — Сколько она съела?!

— Две… — показывает покаянно Аленка два пальца.

— И плитку шоколада, — тоже покаянно зажмуриваюсь.

— Ты что — оставил ее без присмотра?!

— Я присматривал, как она ела! — психую я. — Откуда я мог знать?

— Детям нельзя шоколад! — переходит Кошка на раздраженные тона. — Как это можно не знать?!

— Я все детство ел шоколад! Откуда мне было знать, если у меня не было шанса!.. — затыкаюсь на полуслове. — Так! Просто скажи — что теперь делать, окей? И что еще ей нельзя.

— Где твоя сестра? Почему Аленка была с тобой?!

Обессилев закрывает глаза, морщится.

— Я не хочу, чтобы она с тобой… Мы так не договаривались.

— Яна, я могу забрать Алёну. Нет проблем. Найму круглосуточную няню с медицинским образованием и вопрос решен, — снова вмешивается Лившиц.

Марьяна с сомнением и недовольством переводит взгляд с него на меня и обратно.

— Не надо лезть в наш семейный разговор! — с рычанием разворачиваюсь я. — Надо было её раньше забирать, когда у тебя была возможность! Ребенок там с ума сходил. Хоть бы приехал, сказал, что мама в порядке и не бросила её!

Сжимаю руку в кулак. Твоё присутствие здесь сейчас неуместно, Лившиц! Выйди! Открываю рот, чтобы озвучить.

— Айдаров… прекрати, — одергивает меня Кошкина.

Разворачиваюсь к ней.

— Ты хочешь отдать дочь чужому мужику, который забил на нее?! Он даже не поздоровался с ней, когда мы вошли! Она что — пустое место?!

— Не ори, Айдаров…

— Я не ору. Я возмущаюсь! Где же твоя гребанная принципиальность, Кошка?!

— Я могу поговорить с Леной? — сквозь зубы.

— Со мной поговори! Со мной!! Хреновый я, да? Но я хотя бы стараюсь… Мне не всё равно!

— Мамочка… не ругай нас! Лев хороший! — прижимается к ее предплечью Аленка. — Я тут буду. С тобой.

— Кошкину на МРТ! — раздаётся громкий голос у палаты. — Носилки…

— Котёнок… здесь нельзя… — расстроенно гладит её Марьяна. — Ты не хочешь к Елене?…

— … Михалне… — добавляет Алёнка.

— Ах, да! — вздыхает Кошкина. — Михайловне…

— Я с тобой хочу, — начинает всхлипывать Алёнка. — Пожа-а-алуйста!

Марьяна расстроенно гладит её.

— Алёнка, в больнице нельзя, — подставляю ей сапожки. — Но мы завтра утром приедем опять. А сегодня… сегодня… Вот! — вдруг озаряет меня. — У меня друг есть, Гаврюха, смотри… — включаю ей видео. — Он очень тоскует, и отказывается есть. Он мне подсказал, что его должна покормить обязательно девочка. Давай, покормим…

Хихикая Аленка смотрит видео с сурикатом.

— Ну, я прошу тебя!! — беззвучно шепчу я Кошкиной.

Её глаза блестят от слёз.

— Тавегил ей дай… — едва заметно шмыгает она носом. — И грибы не давай.

Киваю.

В палату заходят два санитара с носилками.

— Её надо искупать… — дрожит голос Кошкиной.

— Искупаем.

— Надо купить бельё.

— Купим.