Её (мой) ребенок

Но неужели я такой хреновый, что Алёнка не может даже познакомиться с отцом?!

— Мамочка… — сонно приподнимается Алёнка. — Вы ссоритесь?

— Нет! — синхронно выдыхаем мы.

— Всё вы врёте! Ссоритесь! — всхлипывает.

— Мы… немножко поспорили… спи, детка, — присаживается рядом, обнимая Аленку. — Но мы не ссоримся.

Закрывая лицо руками отворачиваюсь от них. Считаю до десяти. Говорят, помогает.

— Про что вы спорили?

— Это… взрослые споры. Сложно объяснить, — страдальчески вздыхает Кошкина.

— Про резинки! Я слышала!

— О, Боже мой…

— И про папу! Что вы говорили про папу?"

"— Мы не говорили… — просаживается голос Кошкиной. — Хочешь, я тебе сказку расскажу?

— Хочу про папу!

Воздух в комнате становится густым от накала. И я не могу его вдохнуть.

Кошкина молчит…

— Ну… рассказывай, давай, про папу! Чего ты? Я бы тоже послушал.

«Мля, я идиот!» — прикусываю свой язык. Точно не при Алёнке должен был состояться этот разговор.

— Тебе приснилось, маленькая… — игнорирует меня Кошка, укачивая Алёнку.

— Уходи! — толкает ее Аленка, начиная плакать.

Трындец…

Вылетаю из комнаты. В эмоциях вколачиваю кулак в косяк и сваливаю в ванную. Умываюсь ледяной водой. Достаю аптечку. Снимаю на ноге повязку. Воспалилось. Обрабатываю и накладывают новую.

Хромая, Марьяна встает в косяке, сложив на груди руки и наблюдает за процессом.

— Завтра ты ей скажешь, что папа — я, — не понимая глаз, продолжаю бинтовать ногу. — И ей не нужно будет ни перед кем оправдываться, что его нет. Ясно?

— Не могу я завтра…

— Когда?

— Надо подобрать такой момент, чтобы ее это не шокировало, — на ее лице столько переживаний, что я даже и близко не могу вспомнить такой бури на лице Кошки. — Придумать правильное объяснение! Подготовить! Она же маленькая, впечатлительная…

— Хорошо. Давай подберем. Конечно… — выдыхаю я. — Спасибо, Ян. И я бы хотел… чтобы официально… свидетельство там… усыновление… или как?

— Это — нет!

— Почему?!

— У меня есть причины! — психует она.

— У тебя нет права!

— Есть! Я одна ее вырастила! А ты хочешь получить готового ребенка на блюдечке?! Без бессонных ночей, когда ты либо работаешь по второй работе, чтобы вывезти, либо качаешь ее! Без подгузников! Без уколов годовалому ребенку! Без аллергий на грудном вскармливании! Без… Да иди ты к черту! — выдыхает она дрожащим голосом. — Я все это прожила без тебя! Пока ты имел всех телок этого города! А теперь к этому всему, я еще и двойную проблему должна в твоём лице получить?! Она моя! И если я скажу ей, я сделаю это для нее! И ей официальные документы ни к чему!

— Да почему проблему-то?! Наоборот! Я помогать хочу. Участвовать!

— Нет. Не наоборот. Ты хочешь распоряжаться ей, решать за нас.