Её (мой) ребенок

Я провоцирую, да!

Потому что мы сейчас подерёмся и будем горячо любить друг друга у этой стены. Все, как она обожает! И я готов играть в эту игру бесконечно.

Срывая с радиатора мокрое полотенце, Кошка с яростью, наотмашь лупит мне по плечу.

— Больно! — с шипением выдергиваю полотенце, перехватываю летящие в меня ладошки. Распинаю ее у стены. Вскрикиваю от укуса в плечо.

От эмоций едет крыша!.. Да-а-а!! Это моя бешеная кошечка!

Мне кажется, я до макушки залит тестостероном и сейчас взорвусь.

Позволяя ей беситься, крепко сжимаю, ласково целуя в шею, шепчу ей признания… нежности… и горячие пошлости. И через несколько минут она сдается, позволяя мне наконец-то добраться до нее по-взрослому.

— Ничего не получится… — вредно мурлычет мне Кошкина в ухо, задыхаясь вместе со мной. — Не тот день…

— Да и черт с ним… — затыкаю ее рот.

Разве это сейчас важно?

Мы вместе… Вот что важно! Она снова моя!

Глава 34. Покорять Эверест

Передо мной скованный отморозок, что угрожал моей дочери.

А я не могу перезагрузиться и мечтательно улыбаюсь, застревая взглядом где-то в пространстве.

— Айдаров, ты в себе? — толкает меня в плечо Медведев.

— Неа, — расплываюсь в улыбке.

— Ты чувака в заблуждение вводишь, Лева. Он думает, ты одуван и ему будет не больно. Смотри как бодро приосанился? На вопросы перестал отвечать.

— Сейчас поправим, — обматываю кисть эластичным бинтом.

— Если ты меня изобьешь, мой адвокат тебя раскатает.

Мы смеёмся, переглядываясь с Медведевым.

— Ты первый раз залетел, что ли? Я руководитель оперативной группы по вашей ОПГ. Ты хотя бы понимаешь мои полномочия? Да ты своего адвоката увидишь только когда закончится следствие. А до этого, в интересах следствия, я запрещаю любые контакты. Усвоил?

Исподлобья с ненавистью смотрит на меня.

— А бить я тебя не буду. Я же не идиот, и умею больно делать более изощренными способами.

Бинт съезжает.

Встряхивая кистью, обматываю заново.

— Что с рукой-то? — хмурится Медведь.

— Вывихнул походу. Завяжи… — протягиваю ему.

Открываю документы.

— Итак, — набираю на буке протокол допроса. — Для начала… Со своей ли инициативы, Вы, Сергей Иванович, угрожали семье капитана Айдарова или действовали в интересах третьей стороны?

— А я не угрожал… — ухмыляется отморозок. — Послышалось Вам, капитан.

— Окей, — закрываю бук. — Тогда, сначала «больно». Слушай сюда… У нас три изолятора временного содержания. В одном — твой подельник. Во втором — ты. В третьем сидит рецидивист с тремя ходками, которому светит вышка. Пока его вина не доказана, но сядет он по-любому. И он это знает. Этот ходок большой любитель крепких мужских орешков, если ты понимаешь — о чем я. На зоне за ним числится много износов, которые не дошли до суда. Но славу он себе сделал.