Её (мой) ребенок

— А сейчас что?! Опять март на носу — обнимаетесь? А потом еще одного сделаете и снова поминай, как звали? А я потом внуков по всеми миру искать должна?!

— Мам, хватит. Мы молодые были, глупые, принципиальные. Неправильно себя повели.

— А теперь что — постарели, поумнели, короны сняли? — критически смотрит на нас тёща. — Или опять вожжа под хвост попадет, пузатую ее из дома выставишь?

— Что?! — хватается за сердце мама.

За всем этим давно примолкли Женька и Алёнка. Она тревожно и сердито оглядывает всех за столом. Неожиданно бьёт ладонями об стол. Все вздрагивают. Ловко проползая под столом, залезает к нам третьей.

— Уходите! — обнимая Марьяну за шею смотрит гневно на бабушек. — Вы нас не любите! Уходите!

Улавливаю в ее тоне категорическое интонации Кошки. А она тоже такая была… Это ее слова, просто чуть прямее и наивнее. Без дипломатии.

— Алёна, — прижимает ее к себе Марьяна. — Так нельзя… Это бабушки твои.

— Они нас не любят, — дует губешки. — Они не рады, что мы все нашлись!

— Господи, да мы рады! — прижимает руки к груди мама.

— Ты маму ругаешь. А ты — папу! Молчите!

Бабушки послушно вздыхают.

Так их, царица моя!

Мне приходит смска с магазина мебели. Ура!! Наконец-то. Доставка. Повод слинять из-под обстрела."

"— Мебель привезли! — поднимаюсь я. — Родная, поможешь мне там… — многозначительно дергаю бровями.

— Конечно, — тут же подскакивает Кошка. Ну еще бы!

Оставляем мам на расправу Алёнке.

— Аленка, — подмигиваю я. — Не все еще слышали, как ты шедеврально поешь!

Ставлю ее на наше кресло.

— Давай, царевна моя, жги! И еще все стихи, что помнишь. Бабушка Мария обожает стихи!

Смываемся. В прихожей выдыхаем, глядя друг другу в глаза.

— Иди сюда… — обнимаемся. — Ты хорошая мама… А она просто хорошая бабушка.

— Я понимаю…

А потом мы не торопясь, вдвоем весь вечер собираем для Аленки мебель, дожидаясь, пока бабушки натусуются с Алёнкой. И Ольга Павловна ляжет спать, а моя мама поедет к Лене.

Алёнка уже не сердится и активно анимирует обеих бабушек. Между собой вроде бы не ссорятся. И на том — спасибо!

Марьяна периодически поглядывает на меня с недобрым прищуром. И раз на пятый, я зависаю — в чем проблема. Она есть…

Стоя на коленях, надеваем чехол на матрас.

— Кошка моя…

— М?

— Скажи прямо — где я тебе на хвост наступил? В чем претензия?

— Нет претензий.

— Прекрати врать!

— Не вру никогда! — фыркает она.

— Говори, зараза! — заваливаю ее на Аленкин матрасик. — Или звездец тебе!

Трусь небритой челюстью об ее шею и резко, но не больно покусываю. Взвизгивая, хихикает, пытаясь выкрутиться. Кошка боится щекотки!

— Хватит! Хватит!

— Слушаю, — пристраиваюсь сверху, распиная ее.

— Реально нет претензий… просто… немного яда! — оскаливается она, клацая на меня зубами.