Десерт для герцога

Представив себя в образе дородной матроны со скалкой наперевес, я захихикала. Нет уж, лучше побегаю, даром что тут стандарты красоты другие. Хотя от стиральной машинки я бы все равно не отказалась. Как подумаю, что все это вручную полоскать, спина загодя ныть начинает. Но чего нет того нет, а потому жаловаться бессмысленно. Лучше кухней заняться.

Катлама – это слоеные пресные лепешки. Без начинки, или с луком, как я затеяла сейчас, зеленью, а то и фаршем. Дело нехитрое: раскатать тесто в большой тонкий блин, как на домашнюю лапшу, смазать маслом – благо его можно было не экономить.

Девочки вчера принесли крынку свежего, крепко посоленного, и старое масло следовало израсходовать, пока не испортилось.

Промасленный тестяной лист нужно посыпать начинкой, я сейчас смешала репчатый и зеленый лук, в который раз пожалев, что нет перца. Скатать все в рулетик, рулетик свернуть в улитку, оставить тесто отдохнуть, лучше в прохладном месте, а потом присыпать мукой и раскатать снова, но уже не тонко, а в лепешку толщиной в палец-два. Наколоть вилкой – вместо нее я взяла наспех выструганную зубочистку, и можно жарить в масле или запекать в духовке, а у меня опять будет готовиться над углями.

Так за делами и беготней пролетело утро. Мы с Джулией дополаскивали белье, когда снова загремели копыта, но в этот раз отряд не проскакал мимо, а остановился, и прежде, чем я успела вытереть руки, на задний двор долетел знакомый голос:

– Красавица, гостей примешь?

Я выругалась про себя, так и не решив, рада я или раздосадована его появлением, и отправилась встречать гостей.

Намеренно ли Альбин явился сюда с целым отрядом, или вышло случайно – кто знает? Девятнадцать крепких молодых мужчин.

Дюжина и сам Альбин в кольчугах, накидки поверх доспеха – цветов нашего герцога. Еще у шестерых под красно-синими коттами с крадущимися львами виднелись латы, правда, доспех был неполным – кираса, наплечники, наручи и наколенники, остальное прикрывала кольчуга."

"Последний всадник выделялся среди одоспешенных «гражданской» одеждой. Был он средних лет, расфранченный: в ухе серьга с грушевидной жемчужиной, волосы, хоть и припыленные, тщательно подвиты, поверх перчаток – золотые перстни. Зачем Альбин приволок этакого столичного хлыща в мой трактир? Впрочем, ночевать они едва ли будут, а повседневная еда знати, насколько я помнила, отличалась от того, что ел простой люд лишь обилием мяса да тем, что дворянам дозволялись фрукты, которые крестьяне, как считалось, не могли переваривать в силу грубой натуры.

И, конечно, богатые господа не экономили на специях.

– Накормишь, красавица? – улыбнулся Альбин, как тогда, и от этой улыбки мое глупое сердце заколотилось, напрочь забыв, что не про меня он, и мечтать нечего.

– Конечно, господа.