Десерт для герцога

Эгберд отправился присмотреть за Альбином, Годфри – караулить на улице, а Юбер и Джеффри после общения с целителем так и не спустились вниз. Насколько я поняла, после магического излечения следовало отоспаться как следует, чтобы восстановить силы.

Я мыла посуду, полоскала белье, готовила комнату новым постояльцам, а в голове было пусто, словно все мысли просто испарились. Иногда хорошо, что можно просто работать, ни о чем не думать и откладывать время, когда придется решать, говорить ли правду или молчать. Потому что и то, и другое не сулило ничего хорошего.

Альбин встал на ноги уже на следующее утро. Спустился в зал – осунувшийся, еще бледный, но на человека, собравшегося на тот свет, он уже не походил. Об ожоге на половину лица напоминала лишь тонкая, как у ребенка кожа, особенно заметная на контрасте с щетиной. Забывшись, я шагнула навстречу – коснуться, ощутить этот контраст кончиками пальцев, губами. Убедиться, что все виденное вчера осталось воспоминанием, которое скоро сотрется.

Я обругала себя – человек только-только со смертного одра поднялся, а у меня одно на уме. Отвернулась, чтобы скрыть запылавшее лицо, но смешок Альбина показал, что уловка не удалась.

– Накормишь? – спросил он, подошел близко, слишком близко, вроде бы не касаясь, но его присутствие за спиной я словно ощутила всем телом.

– Знаю, что не ко времени, но живот к хребту прилип, – добавил он.

Так непривычно было, что он просит, а не приказывает.

– Конечно. Садитесь, сейчас согрею поесть.

От ответной улыбки перехватило дыхание. Альбин не сводил с меня глаз, будто в целом свете не было ничего важнее. Но когда я подошла подать еду, спросил очень тихо и очень серьезно:

– Где мы можем поговорить так, чтобы нам не помешали?

Сердце ухнуло в пятки, пропустив удар, а потом заколотилось, как ненормальное. Зря я надеялась, что он сделает вид, будто ничего не понял.

– Просто поговорить, – сказал Альбин, видимо, не так истолковав мою растерянность. – Я не имел в виду ничего неподобающего.

Может, не надо? Я ведь по-прежнему не знаю, как поступить. Фил назвал меня божьей посланницей, но то Фил.

– Простите, у меня много дел.

Альбин жестко усмехнулся, на миг став тем человеком, который велел мне ложиться и задирать юбку.

– В таком случае, я уезжаю прямо сейчас.

Я охнула.

– Но целитель велел…

Целитель запретил ему даже думать о том, чтобы влезть в седло. Велел провести в постели еще два дня и на третий послать за ним, чтобы осмотреть и решить, выздоровел ли раненый, или ему стоит еще поберечься."

"– Да плевать я хотел, что там эта клистирная трубка велела!

Такое пренебрежение не просто покоробило, я едва удержалась, чтобы не надеть Альбину на голову миску с супом.

– А ты ничего не забыл?

– Не забыл, я его с пеленок знаю.