Десерт для герцога

– Что, будешь ругать? Или сразу розгу возьмешь? – поинтересовалась сестра, едва я пристроила на огонь котел с бельем.

Я оторопела. Сестра вообще так не разговаривала, а уж со старшими и подавно. Подавила желание рявкнуть «как ты смеешь говорить со мной в таком тоне!» – и как можно спокойней произнесла:

– Что тебе ответил Годфри?

Она опустила голову, разом став тем, кем и была на самом деле – расстроенным подростком.

– Что для него мое внимание – большая честь, которой он недостоин. И что я непременно составлю счастье достойного мужчины, когда вырасту.

Я с трудом удержала серьезное лицо – Годфри ответил ровно так, как следовало бы ответить девушке, если она не намеревается принимать предложение руки и сердца, но и оскорбить кавалера отказом не хочет.

– Надеюсь, у тебя хватило ума не сказать, что тебе не нужны другие мужчины, и ты желаешь составить именно его счастье?

Джулия покраснела еще сильнее, в глазах заблестели слезы, и я поняла, что именно так она и сказала. Где же она нахваталась этого всего? Ладно пушкинская Татьяна романов начиталась, а эта-то с чего?

Ответ я получила тут же.

– Ты сама говорила, что если ничего не делать, то ничего и не будет, и следует брать судьбу в свои руки!

Ага, значит, я дурно влияю на подрастающее поколение. Хотя, возможно, и в самом деле дурно влияю. Как там Альбин сказал – разговариваю, как с равными? Четверка наемников и сэр Максимиллиан наверняка удивились, но промолчали, а иные могут и оскорбиться. А девочки, глядя на меня, решили, что если мне спускают подобное, то и им такое поведение дозволено. Но даже из памяти Евы я не могла вытащить, как правильно себя вести – просто потому что она знала это с младенчества, впитала, сама того не осознавая, без слов. А, может, тоже не умела держаться в обществе, мать-то у нее была знатной. Графы Лайгон – люди не из последних.

– Я говорила так о делах, а не о мужчинах, – ответила я.

Нельзя срываться и орать, ни одного подростка никогда не переубеждал скандал. Все мы, взрослея, учимся, набиваем шишки, я и себя-то толком не могла назвать взрослой, и потому мне сейчас отчаянно не хватало уверенности. Может, я в самом деле все только порчу.

– Разве для девушки могут быть дела важнее замужества? Сама-то, вон, даром времени не теряешь, а я что, хуже? – парировала сестра.

Я открыла рот возразить, но Джулия не унималась:

– И не говори, будто между вами ничего нет! Я вижу, как вы друг на друга смотрите! Знаю, что Альбин ночью сюда примчался! Что его ранили, когда он ехал от нас.

– Он приезжал к Эгберду!

– Ага, к Эгберду!

Я вдохнула. Медленно выдохнула. Спокойствие, только спокойствие.

– Я – совершеннолетняя. Он тоже. И мы оба знаем, что делаем и чем это грозит. – Ему – ничем, я могу очень дорого заплатить за это увлечение.