Десерт для герцога

Должна выкрутиться, потому что на кону не только моя жизнь.

Глава 10

– Погоди-ка, – Альбин нагнулся с коня, схватив меня за плечо, потянулся к щеке. – Да не дергайся ты, ссадину затяну!

Я послушно замерла. Под его пальцами кожа как будто дернулась.

– И шею. Вот так. А то брат решит, что я тебя потрепал и, чего доброго, вознамерится поквитаться за честь сестры.

Он это серьезно? Да такому, как он, Фил на ползуба.

– Не хотелось бы убивать ребенка.

– Спасибо, – поклонилась я.

Может, не такая уж он и сволочь, как хотел казаться? Или просто что-то задумал?

– Ева, – окликнул меня Альбин, когда я уже двинулась прочь от него. Я обернулась.

– Да?

– Ничего не бойся.

Я растерялась, не зная, что ответить. Неужели он хочет сказать, будто намерен меня защитить?

– Все в руках божьих, – добавил Альбин. – И на все воля его.

А, это попытка утешить. Что ж, и на том спасибо. Глупо было надеяться, что сыну герцога не все равно, что станет с детьми трактирщика. И совершенно зря мне показалось, будто в нем есть что-то человеческое. Просто надоело со мной играть.

– Мама говорила «на бога надейся, а сам не плошай». – Я вежливо улыбнулась. – Но вы правы, на все воля его. Еще раз спасибо за все… милорд.

Альбин усмехнулся и развернул коня. Я не стала смотреть ему вслед, устремившись к трактиру, который уже виднелся на фоне неба.

Когда я подходила к дому, сознание словно раздвоилось. Память Евы подсказывала: она считала свой дом большим и богатым, не хуже многих городских. Я видела приземистое, хоть и двухэтажное здание.

Первый этаж заглубили, наверное, чтобы меньше камня потратить. Окна его, узкие, точно бойницы, виднелись почти над самой землей. Сейчас, погожим летним днем, они были открыты, впуская внутрь свет и воздух. Вечером или в непогоду их заложат изнутри тяжелыми ставнями, оставив лишь волоковые оконца8 под потолком, чтобы выпускали дым очага."

"Очаг, собственно, и дает свет. Да плюс сальные свечи, которые зажигают на столе, когда за него садится гость. На втором этаже окон и вовсе не видно снаружи, но Ева помнила, что в комнатах для гостей и в хозяйской спальне тоже были волоковые окошки, чтобы выпускать дым от углей жаровен. Черепичная крыша… Как раз ее-то и ладил отец Джека, до того кровля была из дранки.

И вот в этом Ева прожила всю жизнь, считая это роскошью? И теперь тут жить мне? Я сглотнула ком в горле: этот дом напугал меня сильнее, чем все пережитое за сегодня. На месте Альбина мог оказаться какой-нибудь зарвавшийся мажор, на месте подручных Гиойма – районная гопота, разве что без магии. Но трактир, где не было даже стекол в окнах – хотя какое «даже», их и в коридорах замка не было, насколько я успела заметить! – ясно давал понять: я не дома, и домой не вернуться никогда.