Белое и Черное (СИ)

Надежда, найти Юльку живой утекала сквозь пальцы. Не сорваться бы в слепую ярость…

***Юля думала: надолго ли ее хватит? Вода внизу продолжала журчать, не переставая прибывать. Запах сероводорода, как от тухлых яиц становился все резче. Жутко хотелось пить. Женщина облизывала пересохшие губы и думала о парадоксе: кругом вода, а она подыхает от жажды. Мимо проплыло что-то пищащее, наверное, крыса. Визжать не хотелось, не было сил.

Юлия думала о том, что скоро вонючая жидкость и до нее доберется, а прятаться больше некуда. Она осторожно обползала всю трубу, проверяя все органолептическим методом — наощупь. С одной стороны, стена в каплях испарений, с другой — труба загибается и уходит в потолок.

Отчаяние сменилось решимостью. Нужно выбираться. Но как? Был бы хоть какой-то просвет, она могла плюнуть и посмотреть, куда эта муть уплывает. Да, ситуация с самого начала была фиговой и семимильными шагами приближалась к катастрофической.

Подогнув под себя ноги, Юля сидела на краешке шершавого покрытия, сложив руки на колени.

Звук. Послышался отдаленный звук голосов. Она прислушивалась, затаив дыхание.

— Юля-а-а! — отчетливо послышался до боли знакомый голос.

Она всхлипнула. Взмахнула руками, чуть не свалившись от радости. Слова застряли где-то там, на уровне сердца. От волнения и ответить не сразу смогла. Из губ вылетали непонятные хрипы и пшики. Юлька несколько раз сглатывала, чтобы прочистить горло.

— Я здесь! — удалось подать жалкий скрипучий голос. — Здесь я, Сережа!

Глава 54

— Юлька, держись! — достигло ее ушей и ушло куда-то в сторону.

А что еще остается?

Что-то гудело, ухало, подвывало как грешник, несущий свой крест. Она поняла, что вода стала убывать. Крысы пищали громче, их втягивало в сливные решетки с противным хлюпаньем. Кромешный ад сдавался с дребезжанием дверей, лязгом и криками: «Петрович, твою мать, держи крепче!».

Юля не знала, кто такой Петрович, но это был тот человек, что пришел на помощь… И Сережа тоже. Травкина она отчетливо слышала, нетерпеливо ерзая. Уже мозоль, наверное, на заднице натерла.

Ослепительный свет сделал больно глазам. Юлька закрылась руками, боясь, что ей это только блазнится, галлюцинации напали.

— Не знаю, как ты туда забралась… Придется прыгать, Юль. Я тебя ловлю. Не бойся, — она вздрогнула от его голоса практически рядом.

— У меня есть другой вариант? — прыснула она с истеричным смешком и прыгнула, не глядя. Знала, что ее подхватят сильные руки, прижмут к себе, обнимут. Вон она, уверенность в завтрашнем дне — ее Травкин.

— Ну, тихо-тихо. Все позади, — успокаивал полковник, чувствуя удушье от ее цепких ручек, которые с трудом пришлось разнимать.

— Спас девку — женись! — пошутил мужик по имени Петрович с ломом в руке.