Белое на голубом

- В таком случае именно вам и будет предоставлена честь доказать, что проникнуть в фиорды все-таки возможно. Потому что ваши контрабандисты туда каким-то образом проникают.

Капитан не счел возможным спорить с царицей, имевшей желание послать его людей на верную гибель. Он просто поклонился и прошипел:

- Слушаюсь, Ваше Величество.

В общем-то, все прошло вполне предсказуемо. Лодки разбило в щепы, люди почти все погибли. Тех, кому удалось спастись, подобрали остальные корабли.

Она бы может и успокоилась, но как раз в этот момент откуда-то из глубины фиордов поднялась в воздух стая голубей.

Вот они, ненавистные птицы, видны как на ладони, и при этом совершенно недосягаемы. Онхельме вдруг безумно захотелось стереть здесь все с лица земли.

- Капитан, - скомандовала она, - Дайте залп по этим...

Она не стала даже договаривать, а вскричала:

- Сейчас же!

Залп по берегу из корабельныз пушек дали."

"Но никто не мог предположить, что от этого произойдет. Случившееся скорее напоминало чудо. Потому что чугунные ядра, выпущенные с кораблей, словно столкнулись с невидимой стеной и, отразившись от нее, полетели обратно.

И да, они нашли свои цели. Четыре корабля получило разной степени тяжести повреждения и пробоины, одно судно пошло ко дну. Только корабль с названием 'Евтихия' остался невредим. К тому же поднялись страшные волны. Так что, с трудом подобрав людей, оказавшихся за бортом, эскадра вынуждена была вернуться порт. Онхельму охватило бешенство, ей показалось, что проклятые голуби, продолжавшие носиться в небе над фиордами, над ней насмехаются. Царица была страшна в этот момент. Куда страшнее шторма. Но она сдержалась, смогла взять себя в руки. И уже спокойным голосом проговорила:

- Что ж, надо будет подождать хорошей погоды.

А до тех пор попытаться взять их с берега.

Взгляд, которым она проводила голубиную стаю перед тем, как уйти в каюту, сулил смерть любому, кто посмеет ее ослушаться.

***

Братство контрабандистов, счастливо пережившее эту попытку вторжения, решило собрать ночью совет, а вспугнутые шумом птицы, наконец, успокоились и вернулись к своим обычным птичиьм занятиям.

К своим обычным занятиям вернулись и духи, не без участия которых тут происходили разные события.

Нириель в силу своей юности и полудетского задора еще испытывал некоторое возбуждение от своего первого морского сражения.

Правда, оно скоро сошло на нет, когда молодой водный понял, сколько народу погибло здесь из-за простой прихоти злобной колдуньи. Но древнейший дух земли Морфос если что и испытывал, то только отвращение. Отвращение к людской глупости и злобе.

Кто бы ни посмел покуситься на тех, кому он дал приют, он не пройдет сюда.

Никогда.

Убедившись, что у людей все в порядке, Морфос решил проведать свою голубку.