Белое на голубом

Из скалы появилось строгое лицо Морфоса, что само по себе уже вызвало потрясение. Слышали-то о древнейшем духе земли все, да не все из молодых имели счастье видеть его своими глазаи, это Нириель мог похвастать личным знакомством. Он тут же явил хорошие манеры:

- Рады приветствовать Вас уважаемый Морфос, древнейший...

Договорить ему Морфос не дал, оглядел нахмурившись толпу млодых бездельников и проскрипел:

- Вам не кажется, что старейшина заслужил хоть немного уважения?

Молодежь уклончиво поморщилась и отвела взгляды.

- Я вас спрашиваю, неужели трудно предоставить чело...духу немного уединения? Вам что, нечем заняться? Так я найду вам работу! Вы и сами видели, как тут некоторые драконы обрели долгожданное семейное счастье, стало быть надо готовить город к празднику.

Живо на свои места и чтобы к завтрашнему дню все это белое на голубом сияло как никогда, черт побери! И пусть сады жасминовые цветут! Исполнять!

Надо сказать, что молодые подчиненные Сафора знали свои обязанности и тут же устремились их исполнять, однако Нириель чуть притормозил всех жестом и с коварной улыбкой обратился к древнейшему:

- О древнейший, я надеюсь, ты тоже великодушно предоставишь нашему старейшине возможность уединения?"

"Сначала Морфос хотел вызвериться, потому что мальчишка водный попал в точку, старый собирался подглядывать.

Ну так, одним глазком. Но потом ему стало ужасно смешно, и сохранить грозную мину не удалось. Морфос прокряхтел, скрывая в усах улыбку:

- Разумеется, разумеется, - и уж совсем тихо добавил, - Наглый мальчишка.

Сафор всего этого уже не слышал, он укрыл от всех плотным сумраком себя и свою женщину. Для него настал день, котрого он ждал все эти тысячи одиноких, пустых, холодных лет.

***

Утро было тихое, почти безветренное, теплое. С тихим шуршанием волны накатывались на прибрежную гальку. На пляже их было двое, двое во всем мире.

Прекрасная, как статуэтка из темного дерева, женщина положила голову на его грудь и точеной рукой ерошила короткие седые волосы. Этот момент Сафору снился столько раз, но никогда в снах он не видел жнщину, только ощущение счастья, котрое она ему приносила. Ощущение полноты жизни, совершенства. Он смотрел на нее и не мог насмотреться.

Однако женщина вздохнула и отвернулась. И словно пропало солнце.

- Что с тобой, почему ты загрустила, Астинит?

- Так... ничего, - прошептала она, - Нам надо расстаться.

Что???

- Почему? - спросил он, превозмогая внезапную душевную боль, - Я чем-то обидел тебя? Прости! Я...

- Ты... - обернулась она к нему, в глазах ее стояли слезы, - Ты... дух.

- И что такого? Это же не преступление. Останься со мной.

- Нет.

- Почему?! - вскричал Сафор, - Я не понимаю!

- Сафор, Ты... вечно молодой, прекрасный, бессмертный. А я... - на ее глаза снова навернулись слезы, - А я одной ногой в могиле.