Белое на голубом

Фигура у нее была стройная и изящная, разумеется, когда-то она ее подправила вместе с остальной внешностью. Но даже без этого, она была бы достаточно хороша, она всегда была стройной. Беременность пока никак не проявлялась внешне, разве что груди налились. Онхельма погладила живот и произнесла, обращаясь к нерожденному младенцу:

- Что же мне с тобой делать? А? Не знаешь?

Ответом ей была тишина.

- А у меня есть несколько идей. Боюсь, не все тебе понравятся. Но это будет зависеть от обстоятельств. В любом случае, хорошо, что ты появился.

Глаза Онхельмы, которыми она смотрела на свое отражение были страшны, в них светился гнев и сдерживаемая пока еще колдовская сила. Она постояла чуть-чуть, поворачиваясь то одним, то другим боком к большому зеркалу, потом одела пеньюар и, дернув за сонетку, вызвала прислугу. Пряча глаза, появилась служанка.

- Милая, - царица улыбнулась, голос ее был чуть охрипший, словно от сна, - Наш государь заснул в малой столовой. Я сама легла спать рано, только сейчас заметила. Боюсь, мой муж простудится, его надо перенести.

Пока слуги аккуратно и бережно переносили Вильмора в спальню, царица являла собой образец заботливой и любящей жены, потом собственноручно раздела и укрыла его. И только после этого отпустила прислугу. Оставшись одна, Онхельма разделась и легла с мужем рядом. Теперь прислуга будет уверена, что царица в государе души не чает, а государь, проснувшись утром, он будет уверен, что провел с ней сказочную ночь.

***

Вильмор действительно провел замечательную ночь. Ему снилось, что он снова юный. Вихрастый мальчишка, сбежал от наставника на рыбалку со своим лучшим другом - сыном кухарки. Накупались до одури, наловили пескариков, обгорели на солнце...

Пробуждение было не менее приятным - рядом спала любимая жена. Он уже начал осознавать, что, пожалуй, эту женщину любит. Вильмор залюбовался ею, щеки раскраснелись, губы полуоткрыты, великолепные золотые волосы разметались по подушке. Онхельма была волшебно хороша. Правда, царь подозревал, что красота его жены в основном плод ее колдовства. Но от того она в его глазах не становилась менее желанной или прекрасной. Вильмор не зря прожил с Мелисандрой в счастливом браке, он знал, на что способны колдуньи по части приведения своей внешности в эталон совершенства.

Женщина вдруг заметалась во сне, ей явно снился кошмар, Вильмор встревожился. А она закричала, у нее даже пошла носом кровь.

- Охельма, девочка моя, проснись! Проснись! - он начал трясти ее, стараясь разбудить, Вильмору стало страшно, - Проснись! Прошу тебя!

Тяжело дыша, как загнанный зверь, и озираясь невидящими глазами Онхельма наконец смогла пробудиться. Постепенно ясность сознания вернулась к ней, она устало откинулась на подушки.

- Вильмор... Спасибо, что разбудил.