Белое на голубом

"

"Постепенное возвращение в бренное тело оказалось болезненным. Голен не сразу обрел чувствительность, сначала услышал чьи-то негромкие всхлипывания, удивился, потом дошло, что его больше не треплет лихорадка, а рядом сидит Нильда, вытирает ему лоб влажной тряпкой и тихонько ругается:

- Только посмей умереть! Только посмей. Ты не знаешь, что я тобой тогда сделаю!

Ему вдруг стало смешно, просипел:

- Что сделаешь, Нильда?

Та сначала обомлела, а потом накинулась на него:

- Ах ты... Напугал меня как! Не вздумай мне жмуром прикидываться!

- Кем?

- Жмуром.

- А это чего такое?

- Покойник, - буркнула Нильда, а потом солнечно улыбнулась парню и погладила по заросшей щеке, - Живо-о-о-й.

- Живой, - кивнул Голен, - Я не умру, Нильда. Не бойся. Я теперь должен жить.

""За них за всех"" - подумалось парню.

Он некоторое время молчал, а после сказал:

- Твоему деду с Алексиором удалось уйти. Он жив.

- Откуда ты...

- А... Имел тут беседу кое с кем.

Нильда не стала спрашивать, то, что она теперь видела в Голене, сказало ей о многом.

Глава 21.

Старый Джулиус со своей ""Милашкой"" побили все мыслимые рекорды скорости.

Правда, ветер всю дорогу был попутный и волна хорошая, даже на удивление. Обычно до черного берега трое суток пути, до Рахсаранарта чуть меньше. Но так, чтобы за восемнадцать часов добраться, такого не помнил старый моряк. Не было такого.

Алексиор-наследник все это время просидел на палубе, сжавшись в комок, плакать не плакал, но вид у него был подавленный. Не ел и не спал. Видно, что тяжело переживал. Старому контрабандисту было жаль парня. Такой молодой, и столько на него свалилось... Дед не верил, что этот мальчик с чистыми глазами действительно виновен в том, что ему приписывают.

Но в злобу людскую он верил. Не зря столько лет прожил на свете.

К острову пристали ближе к ночи. Высадил Джулиус юношу в пустынном месте, подальше от поселений, оставил одежду и денег, еду. Потом стал прощаться:

- Ты прости, наследник...

- Да какой я теперь наследник. Спасибо тебе, что спас меня...

Но старый контрабандист покачал головой и поклонился со словами:

- Служить тебе мой долг, наследник.

- Но...

Джулиус махнул рукой:

- Клевета, она может убивать не хуже чумы.

Наследник посмотрел в его глаза долгим взглядом, потом сказал:

- Я вернусь. И тогда...

- Я верю, - просто ответил старый морской бродяга, - Береги себя, наследник.

- Прощай.

- Нет, наследник, до свидания, - улыбнулся Джулиус, уже вскарабкавшись на борт.

Юркая ""Милашка"" исчезла в сгустившейся темноте, Алексиор остался один.

Совершенно один. Именно сейчас он осознал, что прежней жизни больше нет. Она миновала без следа. Вернее, оставив в душе глубокий, кровавый след.