Бесценная

 – Ни капельки!

Запустив пальцы в растрепанные волосы аркхая, Марина потянулась к нему. Ее губы коснулись его подбородка, скользнули к уху, оставляя на коже легкие, почти невесомые поцелуи. Она сомкнула зубы на его мочке, немного оттягивая, и тут же зализала укус, жарко шепча:

– Давай, милый, возьми меня. Сделай это сейчас!

Больше убеждать не пришлось.

Последняя преграда, возведенная Сингхом между ним и Мариной, лопнула, выпуская на волю его внутренних демонов. С утробным рыком он набросился на девушку, покрывая рваными, жалящими поцелуями ее лицо, шею, плечи и грудь.

Ее одежда плавилась под его ладонями, превращаясь в ничто, обнажая кожу сантиметр за сантиметром. И губы – сухие обветренные губы обезумевшего от страсти мужчины – скользили по этой коже, оставляя огненные следы.

Там, где он касался ее поцелуем, вспыхивали искорки амуэ. Его собственное сияние откликалось на них. Сингх впитывал эти искры собственным энергетическим полем. Они насыщали его, наполняли свежими силами. И в то же время охлаждали пламя, причинявшее ему столько мучений.

Марина и не заметила, в какой момент они оба оказались полностью обнажены. Сильное крепкое тело прижалось к ней – кожа к коже. Мужские бедра вдавили в матрас, вынуждая раскрыться. Она покорно раскинула ноги, и горячий член уперся в ее вагину.

– Да! – выдохнула, подаваясь ему навстречу.

Впилась ногтями в лоснящиеся от света плечи мужчины."

"Скрестила лодыжки у него за спиной.

Ответом был низкий рык.

Удерживая свой вес на руках, Сингх одним ударом вошел в ее влажную плоть. Замер, мелко дрожа от напряжения. На его руках вздулись мышцы и вены. А потом начал двигаться глубокими, размеренными ударами, получая и отдавая, забирая и даря, подводя их обоих к вершине экстаза, которую в этот раз он должны достичь вместе.

Теперь тело Марины жило своей жизнью, неподвластной рассудку. Она обхватила Сингха за плечи, уткнулась лбом ему в грудь и глухо стонала, чувствуя, что с каждым ударом он все сильнее проникает в нее, все глубже.

Она принимала его как самую важную часть себя. И сама в тот момент стала для него такой же необходимой частью, без которой нет смысла жить.

Все чувства сконцентрировались в той точке, что стала одной на двоих. Энергии их тел смешались, чтобы породить нечто новое, и над любовниками, сплетенными в жарких объятиях, вспыхнул ослепительный бело-голубой купол.

Гул сенсонаторов взлетел до предела.

Стены уже не вибрировали, а тряслись. По ним зазмеились черные трещины, мгновенно увеличиваясь и разрывая микротоннели силицена, глушащего амуэ.

Трещины становились все глубже. Серая облицовка, крошась, падала вниз. Гудение превратилось в навязчивый писк, разрывающий мозг…

Но ни Сингх, ни Марина ничего не заметили, охваченные одним пламенем на двоих.