Бесценная

– Ш-ш-ш! – зашипел Шоррас, потирая пострадавшую шею. – Хочеш-ш-шь, чтоб он вернулся и прикончил обоих?!

– Но с ж… кхм, – Кеджа бросил на дверь нервный взгляд, – с товаром что делать? Это же такой шанс! Капитан его просто не видит.

– Есть варианты. Мы можем изъять эмбрион, заморозить и потом толкнуть на черном рынке.

– Или?

– Или заставить капитана связаться с заказчиком и потребовать от него увеличить награду. Раз наша глесса с икрой оказалась.

– И у тебя есть идея, как уговорить капитана? – атаро скептично фыркнул. – Ты же видел, что с ним творится!

А скоро на корабле окажется особь женского пола, причем настоящая, с настоящими чувствами, эмоциями и капризами, не поддающимися ни логике, ни четкой схеме. Она будет кричать, возмущаться, требовать, чтобы ее вернули назад. Или, чего доброго, начнет угрожать капитану…

У них и такие были. Правда, не женщины, но от этого суть не меняется.

– Так, дай мне подумать. Сколько у нас времени?

– Еще два часа, потом она очнется.

Шоррас на минуту задумался, просчитывая возможные «за» и «против». Заработать сверх обещанного ой, как хотелось. Ведь дома, на пыльном скалистом Шурранге, ждала семья: две супруги и кладка яиц, спрятанная глубоко в расщелинах гор, поближе к остаткам естественного тепла. Неизвестно, сколько малышей смогут окрепнуть настолько, чтобы пробить скорлупу и выбраться наружу, где будут ждать заботливые родители. Но ради любого из них он готов был рискнуть всем, что имел.

Шурранг – умирающая планета. Шурранги – древняя, изжившая себя раса. Их осталось всего несколько тысяч. Шоррас знал, что их время пришло, и понимал, что не в силах отменить близкий конец. Еще пара тысячелетий – и шурранги исчезнут, а планета превратится в холодный камень, летящий вокруг потухшей звезды…

Но у его детей нет этих тысячелетий. Их уже сейчас убивает холод родной планеты.

Если бы только он каким-нибудь способом смог сохранить эмбрион! Цена землянки подскочила б в два раза. Весь экипаж бы озолотился, и его, Шорраса, доли вполне хватило бы, чтобы забрать семью с остывающей планеты.

– Мы должны сообщить всей команде, – шепнул одними губами, бросая взгляд на камеру под потолком. – Капитан подчинится решению большинства.

И без того большие глаза атаро превратились в огромные плошки, занявшие пол-лица. В них мелькнул панический ужас.

– Шоррас! – прошипел Кеджа, прикрывая рот мохнатой рукой-лапой. – Это же бунт! Капитан нас порвет! Из меня сделает коврик, из тебя – сапоги!

– Тише! – шикнул на него рептилоид. – Я не собираюсь поднимать бунт! Я хочу помочь капитану принять правильное решение. Мы отправились в этот рейд ради денег. А теперь у нас есть возможность заработать в два раза больше.