Бесценная

Каков наглец! Она, кажется, не приглашала его к себе под бочок! И не просила ее раздевать!

Но мысль оттолкнуть тарианца почему-то так и не появилась в ее голове. Может потому, что воздух вокруг был достаточно свеж, а от сильного, крепкого мужского тела шло восхитительное тепло и всеобъемлющее чувство защищенности. А еще он немного светился.

Девушка обвела глазами видимое пространство. Угол обзора был маловат, но достаточный, чтобы сделать неутешительные выводы.

Вокруг царила темнота. Сначала она казалась непроницаемой, но спустя пару минут глаза к ней привыкли, и Марина смогла различить стену, плетенную из гибких прутьев и широких узорчатых листьев, похожих на пальмовые.

Над головой сквозь ажурную листву виднелось ночное небо. Чернильно-фиолетовое с яркими точками звезд. Оно было чужим, незнакомым и навевало уныние. Издалека доносились незнакомые звуки, пугающие не меньше, чем рев хищников. Где-то там, в темноте, бродили опасные звери, созданные чужим миром.

Чувство одиночества нахлынуло на Марину штормовой волной. Ударило, закрутило, потащило на дно. Она вдруг ощутила себя крошечной песчинкой, затерянной в космосе, в тысяче световых лет от дома.

Никогда… никогда она не вернется домой. Никогда не выберется из этого ада.

Тарианец не все ей сказал. Она до сих пор не знает, зачем нужна ему и что ее ждет в конце их пути.

А еще ребенок…

Все это время Марина старалась не думать о нем. Забыть, что он уже существует где-то в глубине ее тела.

Казалось, так будет легче. Не переживать о том, на что не можешь повлиять. Не рвать душу, а решать проблемы по мере их появления.

Пока беременность не доставляет хлопот – чего о ней думать?

Но сейчас, под покровом ночи, Марина почувствовала, как глаза наполняются слезами.

Она вспомнила тот миг, когда едва не потеряла ребенка. И свою постыдную радость, облегчение при мысли, что все решится без ее участия, а она вроде как вообще ни при чем…

Она вспомнила ту боль, что буквально разрывала ее тело на части. Казалось, уже ничто не могло помешать самопроизвольному аборту. Казалось, так должно быть. Она трусливо отреклась от ребенка и должна его потерять…"

"Но потом Сингх что-то с ней сделал. Каким-то непостижимым науке образом он сохранил беременность.

Он все решил за нее.

Зачем?!

Кто дал ему право решать за нее? Что ему нужно?!

Охваченная тяжелыми мыслями, она не заметила, как изменилось дыхание тарианца. Мужчина, будто почувствовав ее состояние, прижался плотнее. Его ладонь, обнимавшая грудь, шевельнулась, как бы случайно потирая сосок через ткань.

Вторая рука медленно двинулась вниз.

Наглая горячая ладонь тарианца огладила изгиб ее талии, потом приласкала бедро и направилась дальше.