Букет для будущей вдовы

Чуть вытянув шею и взглянув поверх её плеча, я смогла рассмотреть часть палаты: ""энергетическую спираль"" на столе, рядом с ней - распечатанную пачку ""Юбилейного"" печенья, очки в темной оправе, лежащие стеклами кверху... У стены на корточках сидела Виктория Павловна и часто вздрагивала всем своим крупным телом, судорожно сжимая в правой руке ножнички от маникюрного набора - те самые, которыми мы вчера вскрывали бутылку с вином.

- Ужас! - неожиданно тонко взвизгнула медсестра и кинулась ещё куда-то, чуть не сбив с ног меня, а затем, похоже, и маленького встревоженного корейца, подбежавшего к девятому номеру прямо с пачкой сигарет и дешевой пластмассовой зажигалкой в руке. И тогда я смогла увидеть все то, что ещё минуту назад заслоняла от меня тучная фигура в белом халате: сброшенное на пол одеяло, задравшуюся ночную сорочку из нежного, белого в синий цветочек, ситчика, странно белые с сизым отливом ноги, и абсолютно синее, страшное лицо мертвой Галины Александровны. Выпученные глаза с полопавшимися кровеносными сосудами, растрепанные рыжие волосы (их она явно подкрашивала хной). И красную прозрачную виноградину в сведенных посмертной судорогой губах. А ещё гроздь винограда. Крупную, спелую гроздь. Точно такую же, как была нарисована на нашей вчерашней бутылке вина. Гроздь лежала у Галины Александровны на груди, и в каждой ягодке отражались блики холодного зимнего солнца...

Глава вторая, в которой я с ужасом узнаю о том, что у этой истории есть предыстория, поражаюсь избирательному ""склерозу"" Митрошкина и преступно скрываю от следствия важные факты.

Милиция приехала уже через полчаса, но ещё раньше примчался Шайдюк, всклокоченный, слегка опухший после вчерашних Рождественских ""возлияний"" и злой, как сто индейцев. Вместе с ним появился неизвестный мужчина в строгом сером костюме и черной, соответственно случаю, рубашке. Чуть длинноватые волосы незнакомца были зачесаны назад, мягкий подбородок мелко подрагивал. ""Директор наш коммерческий"", - пояснила повариха тетя Таня, принесшая в палату завтрак. - Ох, сейчас и переживает, наверное! И так народу - три калеки, а после такой ""рекламы"" никто, вообще, сюда лечиться не ляжет"".

Это было бы весьма логично. Я так, например, испытывала неодолимое желание прямо сейчас, сию секунду, получить свои ботинки и полушубок и убраться отсюда как можно дальше. Но сразу после приезда милиции нас в темпе распихали по палатам и вежливо попросили не высовывать носа, а так же не звонить пока друзьям и родственникам и не пытаться скрыться, не побеседовав с сотрудниками органов.

Мы с Алисой сидели каждая в своем углу и подавленно молчали, не в силах произнести ни слова. Наши завтраки - два омлета, бутерброды с сыром и два кофе в фарфоровых чашечках - стыли на столе.