Безмолвный пациент

Я решила выждать двадцать минут, а потом вернуться на кухню. А что, если мужчина окажется там? Формально он не делает ничего плохого. Сначала я подумала, что это вор, исследующий дом перед ограблением. Но ведь, стоя там вот так, он привлекает внимание… А может, планирует переселиться по соседству? Например, собирается купить выставленный на продажу дом в конце улицы? Тогда все понятно.

Двадцать минут спустя я вернулась на кухню и снова выглянула в окно. Под деревом никого не было. Улица опустела. Видимо, я так и не узнаю, что тот мужчина делал напротив нашего дома.

Очень странно.

10 августа

Вчера вечером ходила с Жан-Феликсом в театр. Габриэль протестовал, но я все равно сделала по-своему. Хотя я боялась встречи с Жан-Феликсом, следовало уступить – иначе он не отстанет. По крайней мере, я искренне надеялась, что вечер в театре позволит поставить в наших отношениях точку. Мы договорились выпить перед спектаклем (это была его идея), и, когда я добралась до места, было еще светло. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая воду в реке в кроваво-красные тона. Жан-Феликс стоял возле входа в Национальный театр.

Я первой увидела его. Его глаза всматривались в толпу прохожих, на лице застыло раздраженное выражение. Последние остатки надежды, что я поступаю правильно, разлетелись вдребезги. Я запаниковала и уже подумывала спастись бегством, когда Жан-Феликс обернулся и заметил меня. Помахал рукой, и я направилась к нему. Я старалась улыбаться, и он делал так же.

– Молодец, что пришла, – произнес Жан-Феликс. – Я уж думал, не появишься… Ну что? Пропустим по бокалу до спектакля?"

"Мы были в фойе. Сказать, что атмосфера была натянутой, – не сказать ничего.

Ни один из нас не упомянул вчерашний разговор. Мы трепались о пустяках, точнее – больше говорил Жан-Феликс, а я молчала. Мы выпили по паре бокалов. Весь день я не могла проглотить ни кусочка, и алкоголь слегка ударил мне в голову. Вероятно, Жан-Феликс на это и рассчитывал. Он делал все, чтобы я участвовала в беседе, однако разговор выходил искусственный, постановочный. Все фразы Жан-Феликса начинались с «правда ведь, было весело, когда мы…» или «а помнишь, мы с тобой…», как будто он специально раскручивал тему прошлого, чтобы поколебать мою уверенность в принятом решении и напомнить, сколько воспоминаний нас связывает, как «близки» мы были. Судя по всему, Жан-Феликс никак не мог понять, что я приняла решение. И любые его попытки что-либо изменить обречены на провал.

На самом деле я даже рада, что пошла в театр. Не из-за встречи с Жан-Феликсом, а из-за потрясающего спектакля. Я раньше не слышала об «Алкесте». Пьеса кажется непонятной, наверное, потому, что является аллегорией самой обыкновенной бытовой драмы. Этим она мне и понравилась.