Безмолвный пациент

Закончив, взял отчет о сеансе, направился в кабинет профессора Диомидиса и постучал в дверь. Никто не отозвался. И снова. Я деликатно подергал ручку двери. Кабинет оказался не заперт. Профессор дремал на узенькой кушетке.

– Профессор! – осторожно позвал я. Он не проснулся. Тогда чуть погромче: – Профессор Диомидис!

Он рывком сел на кушетке и сонно уставился на меня:

– Что случилось?

– Мне нужно с вами поговорить. Или зайти чуть позже?

Диомидис тряхнул головой, прогоняя сон.

– Устроил себе маленькую сиесту. После обеда я немного дремлю, иначе к вечеру хожу вареный.

К сожалению, возраст требует… – Профессор зевнул и поднялся. – Проходите, Тео, садитесь. Судя по вашему виду, дело не терпит отлагательств.

– Так и есть.

– Алисия?

Я кивнул и расположился на стуле напротив рабочего стола. Диомидис уселся за стол: его волосы сбились на одну сторону, глаза все еще были сонными.

– Может, мне все-таки зайти попозже? – вежливо спросил я.

– Нет, – ответил он, наливая в стакан воды из графина. – Теперь я окончательно проснулся. Выкладывайте, что там у вас?

– В ходе сеанса мы с Алисией много говорили, и мне очень нужен ваш совет.

– Ну-ка, ну-ка… – Диомидис мгновенно оживился, в глазах засветилось любопытство.

Я зачитал профессору свои записи, повторяя слова пациентки как можно точнее: следивший за ней незнакомец ворвался в дом, взял Алисию в заложники, а потом выстрелил Габриэлю в голову.

Когда я умолк, профессор долго молчал, сохраняя непроницаемое выражение лица. Извлек из ящика стола коробку с сигарами и серебристый нож-«гильотину». Не спеша просунул кончик сигары в отверстие ножа и отсек.

– Давайте начнем с контрпереноса, – наконец произнес он.

 – Расскажите о своих ощущениях, прямо с первых минут сеанса. Что вы испытывали, когда Алисия стала рассказывать о случившемся в ночь убийства?

– Наверное, любопытство, волнение и даже страх.

– Был ли это ваш страх или отражение эмоций Алисии?

– И то и другое.

– Чего же вы боялись?

– Трудно сказать. Возможно, неудачи. Слишком многое я поставил на карту.

– Понимаю… Какие еще возникали ощущения?

– Фрустрация. В ходе сеансов с Алисией я очень часто испытывал это чувство.

– А злость?

– Пожалуй.

– Как раздраженный отец, который не может найти подход к трудному ребенку?

– Верно.

Я хочу помочь Алисии, но не уверен, хочет ли она моей помощи.

– Расскажите о злости. В чем она проявлялась?

– Часто под конец сеансов у меня жутко болела голова, – признался я.

– Так. – Диомидис кивнул. – Организм пытался выпустить пар. «Если начинающий психотерапевт не испытывает волнение, потом ему обязательно станет плохо». Знаете, чьи слова?

– Нет, но мне и плохо, и волнительно одновременно.

– Но вы и не начинающий психотерапевт. – Профессор заулыбался.