Боярышня Дуняша (СИ)

Еремей Профыч уверенным шагом повёл"

"Дуню вперёд, и к её удивлению они спустились на этаж вниз. Через маленькие, ничем не

закрытые оконца под потолком проникал свет, и Дуняша видела кладку из тонкого кирпича.

Дед нахмурился и замедлил шаг, потом вовсе остановился и громко крикнул:

— Борис Лукич, ты где?

— Еремей Профыч? Иди сюда… здесь печь растоплена! — послышался гулкий голос

издалека.

Дунин дед двинулся вперёд, подталкивая внучку, а она шла и соображала, что они вышли за

пределы избы и даже присоединенного к ней склада, но продолжают идти. Уже позже, когда

она выйдет, то поймёт, что они под землей прошли к одной из башен и разговаривали в

подземном помещении.

А пока они шли по проходу, не обращая внимания на закрытые по бокам двери, поднялись

по ступенькам и сразу же очутились в небольшом помещении. Там действительно было заметно

теплее, но основное тепло всё же расходилось по открытым коридорам.

— Я приказал Анисиму пожарче печь затопить, чтобы не заморозить нашу маленькую

гостью, — улыбнулся хозяин приказа. — И место для разговора выбрал почище, — добавил он

для настороженного Еремея.

Дуня заметила свеже выскобленные лавки вдоль выбеленной стены, большой стол у узкого

оконца, на сей раз закрытого слюдой. В углу стоял огромный чан, полный горячих угольков, и

от них шёл жар. Печки же Дуняша не увидела.

— Садись, Евдокия Вячеславовна, за стол, — церемонно пригласил её Борис Лукич и

подмигнув, показал рукой.

— Благодарствую, — вежливо ответила Дуня и не успела сесть, как к столу подошел

крупный косматый мужик и начал выгружать кувшин с питьем, миску с пряниками и

баранками, кружки и рушник.

— Угощайся, — гостеприимно поведя рукой, предложил хозяин.

Дуня вопросительно посмотрела на деда и тот, вздохнув, налил ей горячего морса, подвинул

поближе пряники.

Дуня не увлекалась. Сделала глоток, откусила кусочек лакомства и посмотрела на дьяка

Репешка. Он с дедом был в одном чине. Оба они возглавляли свои приказы и являлись

думными дьяками и одновременно боярами низкого ранга. И оба они вскоре должны были

взлететь по карьерной лестнице, получив в думе по решающему голосу. Вражды между ними

не было.

— Ну что ж, Дуняша, рассказывай, — предложил Борис Лукич.

— О чём? — выпрямившись, уточнила боярышня.

Репешок, прищурившись, посмотрел на неё, а потом рассмеялся и махнул рукой:

— О твоих проказах с Иван Иванычем мне всё известно! Ты говори, как вразумляла Наташку

Полуэктову. От твоих слов зависит её судьба.

— Мои слова не решат судьбу тетки Наталии, — с сожалением произнесла Дуня, имея в

виду, что в этом случае выше справедливости будет стоять воля князя, — но скрывать мне

нечего.

Дуня призналась, как отлынивала от работы, прячась в проходе для слуг, и услышала

разговор.