Боярышня Дуняша (СИ)

Вячеслав взял жену за руки и мягко поглаживая её пальчики, забрал хворостины и выкинул.

— Не надо сердиться, горлица моя.

— Не сержусь, — вздохнула Милослава, — но дети не должны делать только то, что им

хочется. Сам же знаешь, как легко стать рабом своим хотелок. Да и перебаламутили всех. Попы

прознают, что люди не работают, а игрушки делают, так зачастят к нам. И так недобро косятся, что денег на свою церковь собрать не можем. Селение выросло, а церкви нет.

— Соберём… когда-нибудь. А не сходить ли нам ночью в поле, не потрудиться на благо

рода и богатого урожая?

Милослава хихикнула и игриво глянула на мужа.

— По обычаю предков? — чуть ли не мурлыча, протянула она.

— Ага, Лада моя.

ГЛАВА 8."

"Дуняша поглядывала на оживившуюся Милославу, порхающую по имению с непроходящей

полуулыбкой и невольно сама улыбалась. Боярыня расцвела и каждое её движение было

немного танцующим, нацеленным продемонстрировать плавность, женственность и

заворожить. Отец тоже ходил гоголем перед ней.

Иногда Дуня опасалась, что он сядет мимо коня или нос себе разобьёт, идя по двору, потому

что совсем не смотрел, куда идёт и что делает. Но плечи были расправлены, взгляд лихой, а в

руках всё спорилось.

Казалось бы, что может спориться у боярина? Но он то плёточку не глядя из руки в руку

перекинет, то свиток размашистом жестом встряхнёт, чтобы тот эффектно размотался, и

Вячеслав делает вид, что легко читает его в таком положении, а то показываемую детальку от

вездехода играючи подкинет. Народ хихикал, но все понимали, что боярин красуется перед

боярыней, и это было близко им.

Игрушечный бум продолжался, но теперь его возглавил Вячеслав. Он велел принести во

двор все поделки народного творчества и отобрал наиболее удачные.

— Вот такие делайте на продажу. Да смотрите, блюдите тайну! Осенью повезу ваши поделки

в Москву и выставлю в лавке. Вот тогда и посмотрим, чего эти чудеса стоят.

— Так можа, мы сами, на ярмарке?

— Попробуй, — хмыкнул Вячеслав. — Много ли у тебя такие же крестьяне купят? Они

посмотрят, как сделано, а дома сами повторят. А в лавку приходит другой покупатель, и пусть

тебе на руки упадет половина цены, чем если бы ты сам торговал, но зато торговлишка

продлится всю зиму. Но предупреждаю: кто будет сам игрушки продавать — у того опосля не

возьму их в лавку. Вы мне цену собьёте, и купцы кочевряжиться станут, указывая на вас.

— Так ты нам половину обещаешь? Не посчитаешь за оброк?

— Оброк остается прежним и спрошу строго, так что не забывайте на земле хозяйничать. А

игрушки берусь продать.

— А чего ж наши полотна в лавку не берешь? Или вон Демьян хорошо кожу выделывает, так

можа…

— Не можа! — передразнил Вячеслав активиста.