Боярышня Дуняша (СИ)

— А твои люди? Оставишь их на расправу?

Боярин заскрипел зубами, сжал оружие, но опомнившись, отвёл обе руки назад и сцепил в

замок.

— У меня нет денег, чтобы всех вывезти и устроить на новом месте.

Дуня кивнула. Тверскую родню Бокеева не тронут, а те, кто в Москве ему служил, небось, уже разбежались.

— У меня тоже нет денег, чтобы помочь тебе, — призналась она. — Но я могу подсказать

тебе, как заработать на чужбине.

Она не столько видела, сколько почувствовала, что боярин не принял её слова всерьёз. И то

верно! Никто не слышал о богатстве Дорониных.

— У меня есть писанное руководство, как варить твёрдое мыло. Это несложно, если четко"

"следовать записям.

— Уверена?

— В чём? Что руководство настоящее? Я опробовала и у меня получилось. А родным думала

рассказать позже, когда вырасту.

— Уверена, что хочешь отдать этот секрет мне? — чуть подумав, спросил, но сомнения по

поводу ценности подарка у него явно оставались.

— Это не такой уж секрет, — вздохнула она. — Мыло варят многие сотни лет, потом

забывают и заново учатся. Сейчас его изготавливают в некоторых европейских городах, но

ничтожно мало. Мастера боятся нанимать помощников, желая сохранить тайну в кругу семьи.

А ты не бойся! Найми людей и разверни дело.

— Я не ремесленник! — вскинулся Бокеев.

— Я тоже не ремесленница, — рассердилась Дуня на него, — но сумею соткать полотно, сшить одежду, выделать кожу и многое другое. Я не крестьянка, но знаю поболе их.

Её глаза горели гневом и раздражением. Все бояре крутятся, стараясь обеспечить себя и

своих людей достатком, а этот прынц из тех, кто кроме меча и ложки в руки ничего не берет!

Вот же пошла мода! И Дуняша разошлась:

— Не купчиха, но разбираюсь в этом деле. Не занимаю должности при князе, но слушаю все

разговоры и учусь разбираться в княжеских делах. Боярин должен знать и уметь то, чем

занимаются его люди и князь. Только так можно успешно управлять землями.

— Слова дьяка Доронина, — хмыкнул Бокеев.

— Да, так говорит мой дед! Так что же? Примешь мой дар?

Мужчина поколебался, а потом видно решил, что от него не убудет взять у ребёнка свиток, который он считает ценным. А может он был сбит с толку бойкостью маленькой Дорониной и

её отповедью.

— Приму.

— Тогда возвращайся в трапезную и спокойно ешь, — ровно произнесла Дуня и видя, как

боярин внутренне успокаивается, по-хозяйски спросила:

— Ты же думал со своими людьми просить здесь ночлег?

— Думал, — без задержки ответил он.

— Вот и хорошо, — она одобрила его намерение. — Я найду способ, как передать тебе

руководство.

Василий Семеныч быстро кивнул, а Дуня подумала о нем, что с виду матерый и грозный, а

как только выбили его из привычной среды, то потерялся.