Боярышня Дуняша (СИ)

Может потому, что побоялись

лезть в дом первого боярина, а может, не смогли придраться к изображению. В этот раз Дуня на

оштукатуренной стене нарисовала часть Москвы и церковь Рождества Богородицы на Сенях.

Не посмели велеть замазать купола.

ГЛАВА 7.

Дуняше нравилась зимняя Москва. Свежий снежок прикрыл всё неприглядное и можно было

помечтать, что город немножечко другой. Когда-нибудь таким и будет: раскинутся по всему

городу золотыми пятнами макушки церквей, кривые улочки превратятся в каменные

проспекты, а реки обретут гранитное обрамление.

Ефимка правил санями, покрикивая на зазевавшихся прохожих, но не озоровал кнутом почём

зря. Он вёз старшую внучку боярина Доронина в кремлёвский терем, а младшую к Кошкиным.

С девочками гордо восседали сопровождающие девушки, а рядом скакали на конях боевые

холопы.

Старшую боярышню Ефимка довёз первой, и скалясь щербатым ртом, смотрел, как

волнующуюся девочку с сопровождающими встречает у ворот слуга великой княгини и ведет

по двору к женской половине жилого дворца.

Ефимка вызнал у толкущихся здесь людишек, где ему дожидаться боярышню после того, как

отвезёт младшую внучку боярина к Кошкиным, и залихватски прикрикнув на зевак, тронулся

дальше.

Дуня пыталась разглядеть княжеские хоромы, но стражники остановили сани слишком

далеко, чтобы оценить постройки. Оставалось терпеливо дождаться Машиного рассказа о том, что она видела и как её встретили в княгининой мастерской. Правда мама шепнула ей, что

Машенька вряд ли увидит саму Марию Борисовну, хоть приглашение подписано ею. Да и

посадят маленькую искусницу где-нибудь в уголке, но роптать не надо.

Дуня понимала, что нет урона Машиной чести в том, чтобы сидеть в углу при более старших

и родовитых, а вот сказать, что в княгинином тереме была — это круто! Дед наверняка к месту

и не к месту прихвастнёт приглашением, но взволнованная сестра явно надеялась на что-то

другое.

Ефимка уже подкатил к дому Кошкиных и, увидев открытые ворота, высадил Дуняшу с

Любкой. Въезжать во двор ему было нельзя, да и некуда. Там суетились дворовые боярина, выгружая какие-то сундуки. Гришка, дедов боевой холоп нахмурился, соскочил с коня и

огораживая боярышню от посторонних, повёл к крыльцу.

— Гришенька, — обратилась Дуняша к воину, — идём к тому крылечку! — она махнула

рукой в сторону. — Там спокойней и мы с Любашей сразу на женскую половину попадем.

Они свернули и, обойдя дом, подошли к боковому высокому крыльцу. Любаша уже взлетела

птичкой по расчищенным ступенькам и открыла дверь для своей боярышни, но та увидела в

заснеженной части сада сидящую в деревянном кресле фигуру. Это было нелепо и странно.

Мороз, снег скрипел под ногами и замотанная в шкуры скособоченная фигура, показавшаяся

Дуняшке памятником скорби.