Бог всегда путешествует инкогнито

Я уже вышел за порог замка и шел по широкой дорожке к калитке, краем глаза наблюдая за Сталиным, когда Дюбре меня окликнул:

— Алан!

Я обернулся.

— Вернись, я забыл дать тебе задание!

Я застыл на месте. Ну вот, увильнуть не удалось…

Я вернулся в замок, прошел за ним через холл, и холодный мрамор гулким эхом повторял наши шаги. Мы вошли в какую-то незнакомую комнату, по убранству напоминавшую помещение старинного английского клуба. Все стены, до самого украшенного лепниной потолка, были уставлены старинными книжными шкафами. Две люстры на двенадцать лампочек распространяли из-под абажуров цвета коньяка теплый, интимный свет, и драгоценные тома на полках выделялись более рельефно. Возле шкафов кое-где виднелись лесенки красного дерева. Паркет в версальском стиле почти полностью покрывали персидские ковры. Повсюду стояли низкие глубокие кресла, обитые темной кожей, и среди них два больших кресла для бриджа. У стены возвышался огромный диван в стиле честерфилд.

Дюбре взял какую-то толстую книгу. Катрин осталась стоять в дверном проеме, внимательно за нами наблюдая.

— Назови мне любое число от нуля до тысячи.

— Число? Зачем?

— Назови, говорю!

— Триста двадцать восемь.

— Триста двадцать восемь… Ага, посмотрим…

Он начал листать книгу, явно ища страницу с тем номером, что я назвал.

— Это здесь. Прекрасно. Теперь назови любое от нуля до двадцати.

— А что это вы делаете?

— Число называй!

— Двенадцать.

Я присмотрелся к книге. Это был словарь, и Дюбре водил по странице пальцем в поисках слова.

— Десять, одиннадцать, двенадцать. «Марионетка». Не так плохо. Тебе бы меньше повезло, если бы ты попал, к примеру, на наречие.

— Может, все-таки объясните, что все это значит?

— Все очень просто. Говоришь, у тебя на работе двое начальников?

— Ну да, непосредственный начальник и его босс, который часто напрямую вмешивается в наши дела.

— Прекрасно. Ты зайдешь к обоим по очереди. Повод для визита и для поддержания разговора найдешь сам. Твоя задача будет состоять в том, чтобы в ходе разговора вынудить обоих дважды произнести слово «марионетка».

— И для чего весь этот бред?

— И вот тебе непременное условие: ты не должен сам произносить это слово или указывать на фото или любой другой предмет, который его представляет.

— А зачем все это нужно?

— Желаю удачи!

Я наконец вышел из замка, задержавшись на крыльце, чтобы посмотреть на звезды. Для Парижа звезды — редкость: небо в ярком городском освещении всегда выглядит мутноватым.

Я был недоволен тем, что мне не разъяснили суть задания. Раньше я ворчал, поскольку от меня требовались немалые усилия, но я, по крайней мере, знал зачем.