Боярышня Евдокия 4

— Отец Пафнутий и священники из монастыря попытались усовестить людей, не слушать пришлого, но их в снег посадили.

— Как в снег?

— Подхватили под локотки и на самые высокие сугробы закинули, чтобы попы не горячились.

Евдокия осуждающе качнула головой.

— Ты письмецо Гавриле Афанасьевичу передал?

— А как же! Первым делом, — приняв важный вид, Петька начал отвечать степенно и видя, что от него ждут подробностей, начал живописать :  — Он у ворот двора стоял и смотрел, куда люди торопятся, а я подскочил, поклонился и весточку прямо в руки сунул. Ух, как он обрадовался, но потом обеспокоился и Бориску какого-то кликать стал.

— Я просила тебя сразу вернуться!

— Да я немножечко …

— Ладно, говори, что увидел.

— Гостиный двор закрыли и сторожат, купеческие дворы тоже.

— Ясно дело."

"— Все к площади идут и разное болтают. Одни, что божий человек пришёл и конец света пророчит из-за колдунов, другие, что князь всех собрал и на молебен всех поведет. Я послушал и побёг обратно.

— Вот это правильно. А теперь к тётке иди, помоги ей присмотреть за малышами.

Петька тяжко вздохнул, но побежал искать Степаниду. Во дворе было тихо. Крупными хлопьями пошёл снег, и общая картинка складывалась умиротворяющая. Евдокия стояла, смотрела и думала, что зря она запаниковала.

— Боярышня! — позвала её Даринка. — Там наш боярин-батюшка тебя кличет.

— Веди!

Девушка быстрым шагом двинулась к общей части дома, а Дуня подгоняла её.

— Евдокия! — воскликнул Еремей Профыч. — Вот!

Он протянул ей свернутый платочек и шепнул на ухо:

— Зубной порошок.

Боярышня взяла щепотку, растерла между пальцами, понюхала, лизнула и чуть подержала на языке.

— Ну? — волнуясь, поторопил её дед.

— В порошок что-то добавили.

— Что?

— Деда, в порошок добавили что-то лишнее. Больше я тебе сказать не могу.

— Так может, попробуем кого накормить им?

— Кого?

— Да хоть того же Тишку! Пусть за своего князя пострадает.

Евдокия пожала плечами, и дед сразу развёл бурную деятельность. Вскоре прибежал княжий слуга, и испуганно глядя на боярина, слушал его.

— Ты, — наставлял Еремей Профыч, — не глотай, а слизывай и по рту развози. Дай-ка я тебе десну царапну, — доставая нож, предложил боярин.

— Деда, это лишнее, — остановила его Евдокия, видя, как старательно слуга исполняет наказ. — А ты, Тихон, что-нибудь чувствуешь?

Слуга испуганно замотал головой и покачнулся от усердия, а потом хихикнул.

— Дурень, ты чего ржешь? — насупился дедов боевой холоп.

Тихон сжался, но видно вспомнил, что он княжий слуга, а не кабы кто, и погрозил кулаком воину. Тот удивленно выпучил глаза, оглянулся на Еремея Профыча, а Тихон искренне и беззаботно рассмеялся.