Боярышня Евдокия 4

Дуня же дописывала сказки и думала о том, что к ней зачастили гости из Москвы.

— Боярышня, — отвлекла Дуню одна из женщин, — там тебя важный боярин спрашивает.

— Какой? У нас тут все важные, — буркнула Дуня.

— Ну, с хищным взглядом, как у Семёна.

— Так это его отец, — отложив перо, Дуня повернулась.

— А мне почем знать? — фыркнула мамина мастерица и понесла свои телеса обратно в беседку.

Евдокия осуждающе покачала головой, но говорить про лишний вес ничего не стала. Все всё знают, и дед сидит на диете на их глазах. Ругается, но соблюдает режим и по возможности больше двигается, а рукодельницы боятся встряхнуть свои телеса.

Дуня спустилась вниз, вышла во двор и осмотрелась.

— Я здесь, Евдокия Вячеславна, — вежливо дал знать о себе Григорий Волчара.

— Григорий Порфирьевич, я думала, что ты вместе со всеми. Случилось чего?

— Отлучился, чтобы спросить у тебя про свинью, которую ты привезла для сестры.

— А, мини пиг? — удивилась она.

— Значит, правда, — обреченно вздохнул Волчара.

— Это будет розыскной поросёнок, — воодушевленно начала рассказывать Дуня.

— Боярышня, — укоризненно прервал он её, — неужто мой младший провинился перед тобой?

— Э-э, Семён? Нет, он…

— Так почто высмеять его решила? — вскипел боярин.

— Что люди скажут, когда узнают, что невеста ему хряка на свадьбу вручила?

— Григорий Порфирьевич, это не хряк, а крошечная свинка, — Дуня попыталась изобразить объём свиньи руками, но тот аж зубами заскрипел. Рядом сразу же оказался Гришка.

— Пошёл вон! — рявкнул на него Волчара, но к Гришке подошли его ученики и нагло уставились на боярина. Тот прикрыл глаза, выдохнул и намного спокойнее произнес:

— Я не желаю худа Евдокии Вячеславне.

Коли будет надобность, то сам встану на её защиту.

Дуня отошла на пару шагов от Волчары, успокаивающе кивнула маме, поднявшейся из-за стола в беседке и подала знак Гришане отойти в сторонку. Волчара повернулся в сторону беседки и приложил руку к сердцу, прося прощение у Милославы за вспыльчивость. Боярыня легким наклоном головы показала, что извинения приняты, но обратно рукодельничать не села. Осталась присматривать за ним и дочерью. Отец Семёна досадливо поморщился и вновь попытался воззвать к совести маленькой Дорониной :

— Опозоришь же молодых, — с горечью воскликнул он.

— Григорий Порфирьевич, а ты откуда узнал о маленьком свине?

— Так весь город уже знает! Только и разговоров, как Мария Вячеславна учит эту тварь розыску, чтобы вручить моему сыну… —Волчаре было тяжело говорить, но он закончил, — образованную свинью.

Дуня с укором посмотрела на боярина и сделала многозначительное лицо :

— Григорий Порфирьевич, я. конечно же, могу отобрать мини пига у Маши, но если люди уже говорят о крошечной свинке, то это будет трусостью.

— Ты! — вспыхнул боярин.