Боярышня Евдокия 4

Ну, да с этим князь разберётся, важнее знать, наследует ли муж свекру даденный ему чин думного боярина? Старые рода не столкнёшь, крепко в думе сидят, а Еремей Профыч с Репешком новенькие и их пытаются выдавить из Думы служилые князья с пришлыми боярами.

— Мам, а мой новый опашень готов? — крикнула Дуня из своей светлицы.

— Готов, сейчас скажу, принесут.

— Вот и ладненько, — обрадовалась боярышня.

Рубаху из тонкой шерсти она менять не стала, а вот сарафан выбрала понарядней, чтобы не стыдно было широко шагать. Опашень-то* ( долгополый кафтан ) при ходьбе раскрывается и сарафан виден.

Длинные рукава рубахи Дуня собрала под расшитые запястья, а спускающиеся до земли рукава опашня завязала позади себя, чтобы по земле не волочились. Одежда была щедро расшита мамиными рукодельницами и от того тяжела. Дуняшка предпочла бы накинуть вместо утеплённого опашня шубку, но заморозков ещё не было, а вот дождь мог пойти и попортить меховой воротник с манжетами.

Василиса тоже принарядилась, но на ней была надета душегрея и убрус. Дуня даже позавидовала ей, поскольку её голову украшал венец, и он не грел. Подумав, она стянула венец, померила шапочку с меховой оторочкой, но под укоризненным взглядом ключницы сняла.

— Надень каптур, — посоветовала Василиса и Дуня, хлопнув себя по лбу, полезла в сундук с тёплыми вещами. Она и забыла, что есть девичья повязка с ушками. Точь-в-точь, как тёплые наушники в будущем.

Наконец они вышли во двор, где их уже дожидался Гришаня со своими ребятками и свежей парой новиков. Получилась целая кавалькада сопровождающих.

Василиса гордо восседала в коляске, не позволяя поднять верх, чтобы укрыться от ветра. Дуня посмеивалась, но не возражала.

Ей нравилось смотреть на довольную ключницу :  не так уж часто ей доводилось выезжать в коляске.

По дороге им пришлось несколько раз остановиться и поздороваться со знакомыми. Василиса млела от оказанного её боярышне внимания важными людьми. Дуняшка улыбалась и поглаживала женщину по плечу."

"— Совсем взрослая ты стала, — вылезая из коляски, с грустью произнесла Василиса. — Выйдешь замуж и улетишь из отчего гнезда …

— Могу тебя с собой забрать, — предложила боярышня.

— На кого я боярина-батюшку оставлю? — покачала головой ключница.

— Нет, Евдокия Вячеславна! Мой долг — хранить дом Дорониных.

Дуня не знала, что сказать. Разве что она, возможно, останется старой девой и будет куковать вместе с Василисой, дожидаясь Ванюшкиных детишек. Выходить замуж за ровесника или пусть даже двадцатилетнего мужа она не могла даже представить. Какими бы взрослыми ребята ни были в этом возрасте, для неё все одно — мальчишки. Но вряд ли ключницу порадует услышать что-то в таком духе.

Не торопясь, они дошли до дедова приказа, подождали, когда он освободится.