Босс для Ледышки (СИ)

Познакомившись с Сергеем, я смалодушничала — сейчас-то я могла себе честно в этом признаться. Вообразила, что он сможет стать надёжной опорой не только мне, но и моим родным. Сама виновата. И виновата вдвойне, сразу не сообразив: расплачиваться за мои заблуждения будут и мои родные.

Итогом этих отношений вопреки всем моим мечтаниям о «долго и счастливо» стал повешенный на меня чужой долг, потому что мне хватило дурости оформить на себя крупный кредит. Да, доверчивостью к людям в нашей семье отличалась не только моя мама. Зато с тех пор я накрепко выучила этот урок и повторять своих ошибок впредь не собиралась.

А вот мама…

— Я же предупреждала, никогда и ни за что не пускать его в квартиру. Мам, ну как так-то?..

Я стащила сапоги, вокруг которых на линолеуме успели набежать лужицы обтаявшего снега, и повела рыдающую мать на кухню. Усадила её за стол, вынула из шкафчика успокоительное:

— Выпей-ка. Вот вода, — выхватив из зажима пару бумажных салфеток, протянула вслед за стаканом. — Всё, бог с ним. Что сделано, то сделано. Не рви себе сердце.

На душе кошки скребли, но никакие деньги не стоили того, чтобы так по ним убиваться.

— Мам, ну пожалуйста…

Как-то уж так вышло, что мне второй раз за день пришлось унимать чужие слёзы. И во второй раз очень хотелось расплакаться самой. Но нельзя, сейчас нельзя. Может быть, потом, ночью, когда все благополучно уснут и никто меня не услышит.

Мама понемногу успокоилась и, поддавшись моим уговорам, рассказала, как всё произошло. Никаких открытий, впрочем, я для себя не сделала. Сергей, умело играя на эмоциях, умудрился наплести ей с три короба о том, что мы с ним обо всём договорились, и он вернулся за своими вещами с моего разрешения.

В итоге он прихватил с собой не только давно упакованные мной в две больших коробки остатки его одежды, игровую приставку и какую-то мелочь, но и, как мне казалось, надёжно спрятанную в одном из закрытых на ключ ящиков стола шкатулку с деньгами.

Кажется, я теперь никогда и не узнаю, откуда ему стало известно, что я вообще хранила там деньги. Складывать их туда я начала уже после того, как он меня подставил, мы с ним расстались и я выставила его из дома.

— Женя, я честно… он говорит, что, вот, Елена Степановна, хоть сейчас ей наберите и спросите… но, говорит, очень спешу… говорит, у его матери операция на сердце… и что ему сейчас же надо забрать вещи… что договорился продать что-то из них…

Я слушала сбивчивые объяснения матери, и всё, чего мне сейчас хотелось, это крепко её обнять и вдоволь нарыдаться вместе с ней. Но я знала, как сильно её пугали мои слёзы. Как-будто стоило мне заплакать, и рушилась последняя стена, на которую она ещё могла опереться.