Браки совершаются на небесах

— Марк, вы в каком веке живете?

— Простите, не понял.

— Вы думаете, люди не в состоянии понять ситуацию и войти в ваше положение?"

"— Я не думаю. Я знаю, как обстоит дело на самом деле.

— На дворе двадцать первый век! — Кристина нацелила на него палец. — А не темное средневековье! Сейчас не тыкают в… в… в таких людей пальцами! Не смеются над ними! Не обижают!

— И ведьм на кострах не сжигают, — пробормотал Марк.

— В виде исключения на них пишут рапорты! Ну же, Марк, — Кристина вдруг порывисто схватила его за руку. — Неужели ты думаешь, что я обижу твою дочку только потому, что она… она особенная?

Марк не знал, чему удивляться больше — внезапному переходу на «ты» или ее порывистому жесту.

Кристина, кажется, немного смутилась своей импульсивности — откинулась назад, скрестила руки на груди.

— Если ты хочешь, чтобы я и в самом деле простила тебе этот рапорт — ты дашь мне поговорить с дочкой.

Еще и шантажистка! Они какое-то время молча смотрели друг на друга. Марк убеждал себя кивнуть, встать и уйти. Ведь дело касается самого дорогого, что у него есть. Вероники. И ею рисковать нельзя. Кристину Кузьменко Марк совсем не знает, так, пара встреч.

Зато он хорошо знает свою дочь. В голове снова всплыло ее задыхающееся: «Моя любимая Христина».

Резким движением Марк достал из кармана форменных брюк телефон.

— Предупреждаю — в общении она… — он все же замялся.

— Особенная, — мягко улыбнулась Кристина. — Я помню, Марк.

Он нажал на видео-звонок. Пока шел дозвон, еще раз взглянул на Кристину — и предупреждающе поднял палец. Она кивнула.

Прошло соединение. На экране показалось лицо дочери.

— Привет, малыш, — Марк старался говорить спокойно. И улыбаться, глядя в экран смартфона.

— Угадай, кто сейчас рядом со мной?

Марк не знал, зачем он сказал именно так. И точно оказался не готов к громкому, с придыханием:

— Христина?!

Марк смог только кивнуть. Как Вероника умудрилась сразу догадаться?! Но дочь иногда демонстрировала удивительную, совершенно непонятную и невозможную для нее проницательность. В голове стучало: «Это надо прекратить. Звонок надо оборвать. Ничего хорошего из этого не выйдет». А Кристина вдруг как-то неуловимо оказалось за его плечом.

— Привет, Вероника!

На визг Вероники из телефона обернулись несколько посетителей кафе.

А весь экран телефона занял вдруг детский рот. Это Вероника целовала со своей стороны экран своего смартфона. Марк почувствовал, как к лицу прилила кровь. Да что же он натворил, идиот?!

— Тише, тише, Вероника, — мягко рассмеялась Кристина. — Отодвинься немного, чтобы я тебя рассмотрела.

Вероника послушалась, и теперь в экране телефона снова было видно ее лицо. Марк привык к тому, как выглядит его дочь. А для неподготовленных людей это зрелище могло быть… неприятным. Он скрипнул зубами.