Браки совершаются на небесах

Словно эта девушка стала вдруг последней каплей, и Марку стало казаться, что он проваливается куда-то вниз, в глубину, а сверху его присыпает, и вокруг темнота…

Он прошел к креслу — там, в холле перед палатой Кристины, стояло несколько кресел и большой диван — и без сил опустился в одно из кресел. Рука сама собой потерла лоб, взлохматила волосы. Марк понимал, что выглядит сейчас до невозможности жалко в глазах всех этих людей, но…

— Марк, что у вас случилось? — раздался негромкий, но твёрдый голос Туры Кузьменко.

Вероника подошла к нему, обняла и прижалась. Марк ответно обнял дочь, прижал к своему плечу, погладил по голове.

— Дело в том, что вчера… вчера моя мать попала в больницу с инфарктом. Именно поэтому я вчера не смог приехать.

Раздалось несколько вздохов — женских, кажется. А Марк продолжил. Он уже не мог остановиться.

— Врачи умеренно оптимистичны. Правда, оперировать не рискуют, говорят — возраст. Но консервативное лечение… — он прерывисто вздохнул. Нет, все-таки надо остановиться. — В общем, ладно, что я. У вас своих проблем… — Все, слова вообще перестали находиться. А все эти Кузьменко молчали.

Подошли и стояли вокруг него. Как безмолвные судьи. — Просто я… я не знаю, что делать.

Он плотнее прижал голову дочери к своему плечу и накрыл ладонью ухо Вероники. Хотя это было, наверное, бессмысленно. Как и бессмысленно рассказывать этим людям о своих проблемах. Но в Марке что-то, кажется, сгорело. Сначала страх за Веронику — два часа страха, пока он ехал в «Бухту доброты». Потом ужас за Кристину. А вчера — вчера мать. Видимо, потрясение из-за пожара не прошло даром. Да и вообще — сколько всего пришлось до этого вынести ее сердцу? И вчера, за завтраком, мать прямо у него на глазах стала, стремительно бледнея, заваливаться на стену — он едва успел поймать.

Потом звонок в скорую, распахнутое настежь окно, выпавшая из рук упаковка нитроглицерина, собственное паническое умоляющее «Мама, мамочка, я прошу тебя, только не умирай, сейчас приедет врач и все будет хорошо», дрожащая как осиновый лист Вероника, забившаяся в угол.

Скорая приехала, хвала им, быстро. И что-то вкололи. И увезли маму. Марк поехал с ней. И Вероника с ним — куда же ее девать?"

"В итоге мать сейчас лежала в реанимации, но состояние стабильное — так сказал врач, очень на вид компетентный и уверенный.

Говорил, что вообще показана операция, но возраст, риски, будем пробовать консервативное лечение, сейчас есть эффективные методы. Марк кивал.

А сегодня — снова больница. Такое впечатление, что смерть, словно акула вокруг пловца, ходит кругами вокруг него. Подбирается все ближе, задевая то одного, то другого близкого человека. За ним она пришла? К нему? Да пусть бы уже забрала.

Только что тогда будет с Вероникой?!

— Интернат сгорел.