Бракованная

Вдруг она здесь? Ведь людей в больницах принято навещать…

— Эва здесь? — спрашиваю с надрывом.

Он качает головой, и мне становится ужасно грустно. Не пришла… Удивительно! Моя жена — добрая, ласковая душа, конечно, явилась бы в больницу даже несмотря на развод. Может быть, приходила, пока я спал?

— А где Эва? Ты же сообщил ей, что я в больнице? Она приходила?

Отец делает паузу, потом качает головой и выдает:

— Она не придет, сынок… Тварь и есть тварь, пора тебе ее забыть…

— Не называй ее так, — шиплю зло. — Ты сказал ей, что меня ранили?

— Она не придет, смирись! Имей гордость, наконец! Паршивую овцу из семьи надо гнать взашей, еще спасибо скажи, что не явилась нервы трепать.

Она даже посланные тобой вещи вернула обратно.

Я морщусь от резкой боли в области сердца. Спорить сил нет, их вообще ни на что нет, разом кончились.

— Эй, что-то ты побледнел! — беспокоится отец. — Скажу, чтобы тебе вкололи еще болеутоляющего…

— Вряд ли это поможет… — тихо шепчу я.

Глава 49. Странная медсестра

Через два дня:

Вторник, 10 мая 2022 года

12:00

Лев

Плыву на очередном облаке и диву даюсь, как я раньше жил без обезболивающих.

С ними мозг становится мягким, мысли текут в странном направлении.

Я в полудреме, в своей палате. Почти сплю… и в то же время чувствую, что в комнату кто-то входит. Открываю глаза и замечаю какую-то незнакомую медсестру.

Медсестра и медсестра, снова закрываю глаза, жду, пока уйдет, чтобы снова нырнуть в свой любимый сон, где есть Эва и Веста. Я к ним хочу, когда бодрствую — меня всё время к ним тянет, поэтому бодрствую я недолго.

Медсестра проверяет аппарат, контролирующий показатели моего сердца.

Потом поправляет мне подушку и… вдруг скользит губами по моей щеке.

— Какого… — Я открываю глаза, собираюсь выругаться матом и отчего-то замолкаю на полуслове.

— Извини, думала, ты спишь… — тянет женщина сдавленным голосом.

Не убегает, становится возле моей кровати, переминается с ноги на ногу, словно ей жутко неловко. Она в возрасте — лет пятьдесят, а то и больше, волосы спрятала под белую медсестринскую шапочку, лицо приятное, круглое, смутно знакомое, особенно глаза. Большие, карие, обрамленные густыми ресницами, края чуть опущены… Черт, я ведь знаю эти глаза, вижу их каждый день, когда смотрюсь в зеркало, мои глаза…

У нее мои глаза.

— Мама… — тихо шепчу.

Я слишком давно не произносил это слово. Оно будто разъедает губы. Чуждо мне. В моей жизни мамы нет, она — призрак далекого прошлого.

— Да, мой сыночек, да, мое солнышко… — говорит она дрожащим голосом.

Смотрю на нее внимательнее и вижу, что трясется не только голос — руки, губы, вся она.

— Зачем ты пришла… — шиплю ядовитым тоном.