Бракованная

— Плохо пытался… Мы, женщины, сердцем думаем… Попробуй еще!

— Но как?

— Тебе лучше знать, она же была твоей женой целых два года…

— Спасибо за помощь, — резко чеканю я и кладу трубку.

Вот и весь ее совет.

Остаюсь сидеть за столом. В голове такой кавардак, что хоть бейся лбом об столешницу.

— А-а-а… — кричу на телефон.

Мне ни капли не легче. Попробуй еще — что за дурацкий совет? То же самое, что сказать умирающему от голода — поешь. Если бы мог, уж поел бы… Как показала практика, я совершенно не умею искать подходы к Эве. До нашего развода вообще думал, что обходительный.

Никогда так не ошибался на свой счет.

Тут вдруг слышу стук в дверь.

— Войдите! — прошу.

Ожидаю увидеть официанта с завтраком. Однако входит совсем не официант.

— Я поговорить, — строго приветствует меня Эва.

С трудом подбираю челюсть с пола, настолько ее визит для меня неожиданный.

Она стоит на пороге номера не одна, с ней этот ее малорослик. Меня его присутствие бесит… и в то же время здорово, что она пришла.

Подскакиваю, подхожу к ней, провожаю в гостиную и указываю на диван.

— Присядешь?

Она усаживается на самый краешек, выпрямляет спину, прямо как в школе.

На ней легкий летний сарафан, свободный, животика не видно, но я-то знаю, он там. Еле сдерживаюсь, чтобы не потрогать, вместо этого устраиваюсь на приличном расстоянии, даю понять, что не буду снова лезть с объятиями.

Малорослик остается у двери, туда же становится и Павел. Так… на всякий случай, чтобы охраннику Эвы не пришло в голову, что меня можно взять голыми руками.

— Я весь внимание.

Жестом прошу Эву начать.

При этом чувствую, как потеют руки, еле сдерживаю нервное шумное дыхание, стараюсь выглядеть невозмутимым.

Не хочу, чтобы она видела, как я нервничаю, в то же время понимаю: видит. Смотрит странно, будто очень хочет на меня злиться, но злость ей сложно дается."

"— Я ни при каких обстоятельствах не отдам тебе ребенка! — начинает она. — Если ты приехал, чтобы начать меня шантажировать…

— Стоп! — сразу ее прерываю. — Я тебя когда-нибудь шантажировал?

— Да! — бросает она мне в лицо. — В самом начале наших отношений…

— Это было давно, Эва, — выставляю вперед ладони. — Больше не буду! И ребенка забирать не буду! Я сам рос без матери и ни за что не хотел бы такой судьбы для своего малыша, тем более для малышки… Дитю нужна мать, я это понимаю!

Снегирёк всплескивает руками и смотрит на меня круглыми глазами:

— С чего вдруг ты такой понятливый?

— Жизнь научила… — грустно усмехаюсь.

Буквально кожей чувствую, как Эва расслабляется. Выдыхает с шумом, даже немного мне улыбается. Совсем чуть-чуть — слегка поднимает края губ, но для меня это улыбка на миллион. Самая дорогая и самая желанная.