Бракованная

— Но я же не одета как надо, и от меня пахнет кухней… Я думала, ты приедешь после обеда, но никак не в семь утра, и не успела подготовиться…

Да, я приехал на несколько часов раньше, слишком спешил повидаться со своим Снегирьком.

— Дело только в этом? — с облегчением вздыхаю я.

Оглядываю кухонный халатик Эвы, расстегиваю и нахожу под ним простое домашнее платье.

Да, обычно она встречает меня совершенно в другом виде. Вечерами она в красивых нарядах, с распущенными волосами, при макияже, надушенная… неземная."

"Сейчас же она такая, какой я увидел ее в «Отличной». Просто Эва, прекрасная в своей простоте.

Когда она снимает сетку с волос, на плечо падает ее толстая коса. На лице у Снегирька ни грамма косметики, даже нет блеска для губ. Прижимаю ее к себе, вдыхаю запах волос. От нее пахнет беконом. Да, может быть, не самый подходящий случаю аромат, но мне плевать с высокой колокольни.

— Снегирёк, мы скоро поженимся, я хочу видеть тебя всякой…

Наклоняюсь к ее лицу, целую, и она обвивает мою шею руками. Прижимается ко мне, слегка взвизгивает, когда беру ее на руки. Несу добычу прямо в кровать.

Я кладу ее на покрывало, стягиваю с плеч белый халат, потом осторожно расстегиваю платье.

Пуговица за пуговицей… а под ним закрытые белые трусики и такой же бюстгальтер.

— Неожиданно, — тяну я с усмешкой.

Обычно она ждет меня в постели, в кружевном белье и чулках с поясом. Белье откровенное, будоражащее фантазию… От такого вида у меня сносит крышу, хочется содрать с нее кружево зубами.

С удивлением обнаруживаю, что ее белый хлопковый комплект вызывает у меня ровно такие же желания.

— Ты очень красивая…

— Правда? — с облегчением вздыхает она.

— Еще какая…

Больше не медлю.

Скидываю с себя одежду прямо на пол, забираюсь в кровать. С видимым удовольствием стаскиваю с Эвы белье. Любуюсь ее наготой, рычу внутри, уговаривая себя не спешить, не набрасываться. Но очень скоро проигрываю эту битву, устраиваю невесту под собой.

Снегирёк умеет отлично чувствовать момент, прижимается всем телом, обвивает ногами мой торс и шепчет:

— Давай же, Лев…

Мне повезло — из всех дочек Габарашвили я выбрал ту, которая отвечает требованиям моего темперамента. Эве определенно нравится секс.

Стоит мне уложить ее на спину, и она уже готова — достаточно влажная, чтобы принять меня.

Даже губу закусывает в предвкушении момента, когда я ее возьму. Вот и сейчас она делает то же самое.

Эва обнимает меня за шею, подается бедрами вперед и сладко стонет, когда я вхожу в нее и начинаю двигаться.

Весь остальной мир меркнет, теперь есть только я и она, моя сладкая бархатная девочка. Я дурею от нарастающего удовольствия, всаживаюсь в Снегирька всё быстрее, активнее, резче. Она не против, она движется мне в такт, дышит мне в такт, крепко держится за мои плечи.