Бракованная

Кот ни при чем — ни в целом состоянии, ни в разбитом. И отец в данном случае не виноват, я сам придумал устроить Эве проверку.

Я виноват. Я… Я!

Я — взрослый человек, мне давно никто не указ, и это был мой выбор — не доверять невесте. Я мог постараться решить вопрос как-то по-другому, не травматично для нее, но сделал то, что сделал. Позволил Ванштейну влезть в самые важные в моей жизни отношения. Результат на лицо… Эвы. Ведь это ее лицо пострадало.

Надо как-то с ней помириться, наладить мосты. И я это сделаю, не будь я Лев Величаев.

Глава 29. Новая жизнь, старые страхи

Тот же день:

14:00

Эвелина

— Ты собралась? Пойдем! — командует Лев.

Ни «здравствуй» или «привет»… ничего подобного. Лишь короткое «ты собралась?». Хотя я удивлена уже самим фактом его визита, думала, Лев пошлет за мной Семёна или еще кого-то из телохранителей.

Молча встаю с кровати, беру сумку и почти гордо выхожу из палаты вслед за Львом.

Внизу еще сюрпризы — за рулем он сам, а в машине ни одного телохранителя. Те, что приехали с ним, и другие, что караулили у моей палаты, садятся во вторую машину.

Лев заводит джип, трогается с места.

Впервые вижу, как он водит: аккуратно, медленно.

«Интересно, он всегда так осторожен за рулем или это в мою честь?»

Придет же в голову глупость!

— Эва, как ты? — спрашивает он с чересчур серьезным выражением лица. — Я правда очень сожалею…

Не верю ему ни на грош. Я больше совсем ему не верю! Лев Величаев — жестокий, бессердечный обманщик, и отныне мне нужно держать ухо востро, вырастить глаза на затылке… Хотя растить не надо, они у меня там с детства есть, надо лишь заново их активировать.

— Я нормально, — отвечаю тихонько.

Отворачиваюсь к окну и стараюсь смотреть исключительно на улицу. Мне жутко некомфортно на переднем сиденье рядом с Царем.

Я знаю такой тип людей, как Лев Величаев, знаю и... ненавижу. Пока что он добрый, предупредительный, но может озвереть ровно через три секунды, и тогда будет вполне способен снова сделать мне больно.

Самое ужасное — не знать, что случится в ближайшем будущем. В один момент человек смеется, шутит с тобой, а через секунду в тебя летит тяжеленная книга или хрустальная ваза с конфетами, и после тебе же надо собирать эти конфеты, очищать ковер от осколков вазы, и тебе же эти конфеты потом неделю нельзя есть за то, что обидела маму.

А ты, в общем-то, и не хотела ее обижать, у тебя даже мысли такой не было. Просто ты слишком громко засмеялась, отвлекла ее, а у нее в это время рождалась новая гениальная идея для картины. И теперь она стоит над тобой, следит за тем, как ты режешь пальцы об осколки, и кричит, чтобы ты не вздумала испачкать ковер.

Она ведь художница, моя биологическая мама.