Бриллиант мутной воды

Потом, став еще более пьяной после употребления непривычной пищи, она пошла плясать. Я наблюдал за происходящим с дивана и вмешался только тогда, когда «па-де-де» маменьки со стриптизером начало выглядеть более чем неприлично. Окосевшая Николетта практически ничего не соображала, когда я стал уводить ее из круга. Но она все же ухитрилась засунуть мальчишке доллары в трусы. Помнится, я еще очень удивлялся, ну откуда матушке знать, каким образом принято расплачиваться с парнями, которые зарабатывают на жизнь демонстрацией красивого тела… Значит, это был Миша! То-то лицо альфонса показалось мне знакомым…

Я поблагодарил Макса и, не посмотрев на часы, вновь схватился за трубку.

– Да, – прочирикала Кока.

– Вы дома?

– Глупый вопрос, – ответила заклятая маменькина подружка, – ты же мне звонишь!

Действительно, я совсем с ума сошел.

– Можно к вам подъехать?

– Сейчас?! – изумилась Кока.

– Очень надо.

– Случилось что?

– Именно.

– Господи, – неподдельно испугалась Кока, – Николетта…

– Жива-здорова, – успокоил я даму, – и очень прошу вас не сообщать ей о моем визите.

– Обожаю тайны, – взвизгнула Кока. – Жду.

Я бросил трубку на кровать, схватил пиджак и взглянул на циферблат – час ночи. Не слишком подходящее время для визита, но нужно действовать оперативно, время работает на Михаила.

Кока открыла дверь и жеманно хихикнула:

– Извини, Вава, я не стала переодеваться. Переживешь меня в домашнем?

Я окинул взглядом ее тщедушную фигурку, упакованную в роскошный, расшитый вручную халат, и по привычке отпустил комплимент:

– Кока, вы прекрасны в любом виде.

Дама, не поленившаяся ночью накрасить глаза, брови, щеки и губы, кокетливо взмахнула жилистой ручонкой. Сверкнули бриллиантовые кольца.

– Да ну тебя, Вава! Ступай в гостиную! Аня, неси кофе!

Я подождал, пока горничная поставит поднос и уйдет к себе, потом резко спросил:

– Кока, только не врите! Как часто вы с Николеттой ходите по стрип-клубам?

Женщина чуть не уронила крохотную чашечку.

– Вава!!! Да ты с ума сошел!!!

Я посмотрел на Коку и увидел на дне ее глаз плохо скрытое беспокойство.

– Чтобы мы с Николеттой отправились в сомнительные заведения, – слишком шумно возмутилась она, – что взбрело тебе в голову!

– Кока, я все знаю!

Пальцы, унизанные кольцами, задрожали, дама быстро поставила фарфоровую чашку на столик, сделанный трудолюбивыми крепостными в восемнадцатом веке, и пробормотала:

– Ну Николетта! Договорились же! Никому ни слова!

– Она и не рассказывала.

– Откуда тогда информация?

Я схватил Коку за плечо:

– Послушайте, Николетта попала в скверную историю.