Бриллиант мутной воды

Нинель Игоревна нахмурилась:

– Вас не убедили мои аргументы? По-прежнему желаете иметь дело с Быстровой? Вольному воля, только я с ней связываться не стану. Хотите нанять сомнительного переводчика, действуйте сами.

– Между прочим, госпожа Быстрова числится в «Птице Говорун», – решил я уколоть Нинель Игоревну. – Вы сами признались, что не хотели ругаться со своим начальником и ничего ему не сказали про Беату. Нелогично получается. Радеете за родную фирму и числите в ней недобросовестных работников.

– А я ей заказов не даю, – вспыхнула женщина, – она не просит, и не надо.

– Вдруг кто-то захочет воспользоваться ее услугами!

– С какой стати?

– Но я же пришел!

Нинель Игоревна скорчила презрительную гримасу.

– Вы единственный за долгое время.

На улице начался дождь. Я быстро влез в «Мерседес», позвонил Норе и все ей рассказал.

– Езжай в школу, – приказала хозяйка и добавила: – У тебя по дороге мебельного магазина не найдется?

– Вполне вероятно, что встретится, а в чем дело?

– Посмотри там большое красное кожаное кресло с высокой спинкой.

Ага, с широкими подлокотниками, глубокое. Такое стояло в кабинете Ниро Вульфа. Усмехнувшись, я набрал телефон справочной службы «Би лайна» и, ожидая ответа оператора, закурил. Значит, Норе мало того, что мы теперь вынуждены выбрасывать за окно несъедобную еду, подавай ей другой интерьер кабинета. Прямо смешно. Никогда бы не подумал, что Элеонора способна превратиться в ребенка.

Узнав адрес школы, я медленно покатил по улицам, разыскивая вывеску «Мебель», но глаза наткнулись на другую – «Кафе „Пирожок“». Рот наполнился слюной, и я понял: если сейчас же, сию минуту, не вбегу в это сомнительное заведение и не проглочу штук десять пончиков, то просто скончаюсь от голода. Есть хотелось безумно. Испытывая первобытные ощущения, я вошел в небольшое помещение, купил сразу пять пирожков и кофе по-турецки.

К моему полному изумлению, выпечка оказалась невероятно вкусной, кофе крепким, а официантка приветливой. Проглотив половину еды не жуя, я притормозил и приказал себе: «Ты же не собака, ешь спокойно, никто не отнимет». Но изголодавшийся желудок бунтовал, и я чуть не подавился, откусив слишком большой кусок от следующего пирожка.

– На диете небось сидите, – визгливо рассмеялась официантка, – к нам вчера одна женщина заявилась, столько слопала! Мы прямо испугались, как бы ей не поплохело, но она объяснила: худеет, ничего не жрет, и вдруг как прихватило! Вот на наших пирожках душу-то и отвела! Цирк прямо!

– Просто я очень проголодался, – ответил я, судорожно глотая.