Бриллиант мутной воды

Дойдя до кухни, я заглянул туда и увидел Ленку, колдующую у мойки.

– Ты не спишь? – удивился я.

– Вот, свинину мариную, – пояснила домработница, – а вы, наверное, кушать хотите? Садитесь, садитесь, сейчас подогрею.

– А что хочешь предложить? – с опаской поинтересовался я.

– Эгг энд порридж[6], – заявила гордо Лена.

Я владею английским языком на уровне «читаю со словарем», а выяснять, что скрывается под этим названием, не захотел, поэтому быстро ответил:

– Нет-нет, спасибо, я совсем не голоден. И потом, у меня аллергия на эгг энд порридж.

– Скажите, пожалуйста, вроде раньше не было, – покачала головой домработница.

Она хотела продолжить беседу, но я решительным шагом двинулся прочь. Ладно, соорудить себе бутерброды не удастся, впрочем, у меня есть пирожки, сейчас устрою пикник в спальне.

Но аппетитные утром пирожки сейчас выглядели отвратительно. В холодном виде они оказались несъедобными. Следовало пойти в кухню и засунуть их в микроволновку. Но там орудует Ленка, самозабвенно превращая кусок парной свинины в нечто несъедобное. Я оглядел комнату. Наверное, надо купить чайник и ростер, поставить на подоконник… Взгляд упал на батарею.

Я постелил на радиатор кусок бумаги и положил сверху пирожки. Из всякого безвыходного положения всегда найдется выход. Топят у нас отлично, «гармошка» – как раскаленная сковородка, минут через пятнадцать мой ужин подогреется, а пока полежу почитаю.

– Ваня, – раздался над головой голос, – Ваня, проснись!

Я сел и потряс головой.

– Что случилось?

В окно смотрела темнота. Вот дела, заснул одетым, не разобрав постели.

– У нас несчастье, – тихо сообщила Нора.

Меня смело с кровати.

– Какое?

– Только что звонил Максим, Соня умерла!

– Когда?

– Ночью.

– Отчего?

– Повесилась в камере, разорвала юбку, кофту, связала лоскуты и удавилась, оставив записку, в которой призналась в убийстве Беаты.

Я онемел. Нора тоже молчала, потом выдавила из себя:

– Извини, разбудила тебя, восьми еще нет, но я услышала известие и потеряла голову.

Сон покинул меня.

– Что же теперь делать?

Нора пожала плечами:

– Жить дальше. Нам придется заняться похоронами, скорей всего Николай палец о палец не ударит ради матери. Около десяти позвони Максиму и узнай, какие формальности надо соблюсти в этом случае. Кстати, я не знаю, как поступают, когда умирает человек, находящийся под следствием. Тело отдают родственникам?

– А кому же? – удивился я.

– Ну, могут похоронить за госсчет, – горестно вздохнула Нора, – просто кинут в общую могилу!

Чтобы отвлечь Элеонору от жутких размышлений, я мигом сказал:

– Не волнуйтесь, я все узнаю.

– Потом придешь в кабинет, – мертвым голосом продолжила Нора, – и займешься письмами. Ты их почти месяц не разбирал.