Буря (СИ)

Что хочет быть свободной, хочет, чтобы отец оставил его у себя, или даже выкинул, если сочтет обузой. Как видишь, Нормана мы оставили. Сложно было только принять его как брата – я долго испытывал к нему отеческие чувства. Василя и Марка родила отцу вторая жена. Долго их брак не продлился, зато общаются они по сей день. У нее отношения с отцом намного проще моих… – в голосе Алкида прозвучала горечь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твой отец живет где-то в другой части великолепной страны Раглас?

— Мне иногда кажется, что ему не нужен дом. Он перебрался сначала на Запад, потом уже на Юг. Большую часть жизни он провел здесь, на Севере с мамой и никуда не выбирался, а теперь не может усидеть на одном месте. Меняет дома, города, женщин. Любит тепло. На Север не ступал с тех пор, как уехал через несколько лет после гибели матери.

— И вы больше не общаетесь?

— Общаемся, – Алкид убрал портрет, проведя пальцами по любимым чертам. –Он иногда подстраивается под мой график разъездов и возникает на пути внезапно. Иногда пишет мне. При этом мы всегда говорим только об Айрине. Ее он любит больше всех своих детей. Мысль о том, что мы потеряем ее так скоро, убивает его до такой степени, что он не может ее видеть. Она напоминает ему маму. Однажды Сафрос сказал, что из-за ее болезни ему кажется, что он снова ищет в горах жену, роет снег, промерзает до костей, только чтобы увидеть, что опять опоздал.

Алкид очень хорошо владел собой, но Сахана отметила, что он старается смотреть в сторону, а не на нее. Она молчала, не зная, что сказать ему в утешение. Он больше ничего не говорил. Наконец, мужчина сел работать с бумагами, а Сахана устроилась в кресле с книгой. Некоторое время они были увлечены своими занятиями.

— Сахана, – наконец сказал мужчина. – Подойди ко мне.

Она нехотя поднялась с кресла и отложила книгу. Алкид отодвинул бумаги в сторону и усадил Сахану перед собой на стол.

— Признайся, ты плакала из-за меня? Ты можешь честно мне сказать. Если ты терпишь что-то или притворяешься из-за страха перед тем, что я твой хозяин, то не надо. Наши отношения уже давно перешли все возможные черты.

При этих словах женщина судорожно вцепилась пальцами в край стола. Каждый раз напоминание об этом вступало в конфликт с картиной мира.

Она собралась было сказать Алкиду о своих подозрениях насчет Нормана и него самого, но случившаяся истерика слишком ее истощила. Сахана поняла, что не сможет отличить ложь от правды и примет любую удобную версию, которая достаточно утешит и успокоит.

— Алкид... то, что ты делаешь со мной мне нравится, – она вздохнула, набираясь смелости. – Мне было хорошо, и я не притворялась.