Бытовая магия от А до Я

Зачем мы едем туда? Меня же разорвут на части, как только увидят? А что, если я не просто ударила, а серьезно покалечила или даже убила ту сумасшедшую старуху?

— А может, использовать эффект неожиданности? — не унималась я. — Ну в самом деле, если ребенок действительно там, то не лучше ли использовать твою суперскорость, чтобы просто оббежать все дома в деревне и все осмотреть?

— До тех пор, пока мы не уверены, что это они, лучше на их территории магию не использовать, — кажется, Барс и сам нервничал. — Иначе они могут посчитать это вторжением, агрессивными действиями. И любое их противодействие будет с точки зрения нашего закона самозащитой.

— Может быть, тогда не стоит идти туда, если мы не уверены? — в моем голосе проскользнули истеричные нотки.

Но я тут же умолкла.

Впереди показался просвет. Дорога кончалась тракторной колеей, уходящей в широкое поле.

Барс сбросил скорость, и в какой-то момент мне показалось, что мы просто увязнем в той грязи и лужах, которые были перед нами, но стоило увидеть покосившийся одноэтажный сарай, как все другие мысли улетучились. Покосившийся черный домик с накренившейся трубой — место, где родилась Ирочка.

На лбу выступил холодный пот, а ладони стали жаркими и влажными.

Я тяжело сглотнула. «А может быть, Мирослав едет сюда не для того, чтобы найти Ирочку? — вдруг подумалось мне. — Может быть, он просто хочет понять, как я оказалась в этом мире, чтобы самому использовать этот же способ?»

— Давай, пожалуйста, повернем, ведь ясно же как день, что мой ребенок не тут. Она не может быть тут…

— Смотри, — Барс словно не слышал меня, — нас уже встречают.

Глава 19

Дверь домика на отшибе жалобно скрипнула. В проеме показалась большая темная фигура.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы разглядеть ее и понять, что это та самая старуха, что принимала у Ирины роды. Сейчас она была одета в серые широкие шаровары, а сверху какое-то подобие короткого халата, и это несмотря на осень и уже довольно прохладную погоду.

Но то, что больше всего заставило нервничать, это повязка на одном глазу.

«Кажется, с той стороны я и ударила ее кочергой… — мысленно ужаснулась я, — Или не с той?..»

Сейчас я уже не могла вспомнить, что точно произошло в день моего побега, события ужались до нескольких черно-белых кадров.

Но, так или иначе, сама повитуха меня узнала, судя по тому, как напряглось ее лицо, как прищурился единственный глаз и напряглись жилы на шее.

Она старчески покачала головой и, преувеличенно кряхтя, спустилась по ступеням, подходя к машине. Мирослав выходить ей навстречу не спешил, лишь на полсантиметра опустив стекло, а я и вовсе вжалась в спинку кресла.

— Мы не ждали гостей, — звонко произнесла женщина. — И не звали.