Черно-белая жизнь

Оля знала себе цену: «Не нравится? Да ерунда! Тут же найду другое место – два языка и высшее образование. А сижу тут у вас в приемной…» Оля работала так, что Леля считала себя ей обязанной.

Леля чуть улыбнулась:

– А правда, Юль! Я ведь с утра не ела. Давай что-нибудь пожуем! Ты права! В конце концов, что нам теперь? Помирать? От расстройства или от голода? Впрочем, Юлечка, разница небольшая.

Ну и перекусили – как извинительно сказала Юлечка, чем бог послал, – Юлечка поделилась домашними бутербродами, нарезанными заботливой маминой рукой. Бутерброды и вправду были «мамины» – тонкие куски хлеба, аккуратный слой сливочного масла и домашняя буженина с чесночком.

Вкусно – ох! К этому роскошеству прилагалась и чашка хорошего, крепкого и сладкого кофе – совсем красота! Кофе они пили вдвоем с Юлечкой. Та робела и опускала глаза. Леля знала – за работу девочка очень держится, живет вдвоем с мамой, и та женщина нездоровая. Отец ее был человеком прекрасным, самым заботливым мужем и отцом, при нем жили как в раю – просто вообще бед не знали. А после его скоропостижной и неожиданной смерти все развалилось – Юлечка не успела закончить институт, и ей пришлось выходить на работу. Мама, увы, работать уже не могла. Но жили они так дружно, в такой огромной любви и взаимной поддержке, что ни на что не сетовали – только в их доме навечно поселилась печаль по любимому и дорогому человеку. Девочка говорила о матери так трогательно и тепло, что у Лели выступили слезы. Ну и, конечно, подумала о себе и Катьке. Нет, Катька была неплохой, но… Да никаких «но»! Сама виновата – посадила всех в инкубатор под лампу, вот и отвечай!

Наконец кофе был выпит, бутерброды съедены, и Юлечка осторожно привстала со стула.

– Ну, я пойду, Лариса Александровна?

– Конечно, иди! И мамочке передавай огромный привет! Пожелай ей здоровья!

Юлечка кивнула и тихо спросила:

– Вы уж меня извините! А что, у нас все так плохо, Лариса Александровна?

Леля вздохнула.

– Пока да, девочка. Если честно. Но будет все хорошо. Ты же мне веришь? И сплетни по углам не собирай – выкарабкаемся, Юль! Нам не впервой, ты же знаешь! И вообще – ни о чем не беспокойся. Все будет о’кей, ты меня поняла?

Юлечка закивала и выдавила слабую улыбку:

– Да волнуются все! И за вас, и за себя! У кого ребенок, у кого ипотека или кредит за машину.

А времена – сами знаете, с работой-то плохо! – Она осторожно прикрыла за собой дверь.

«Вот так, Лариса Александровна! – сказала себе Леля. – И какое ты, милая, имеешь право на сопли и нюни? У всех же ипотеки, кредиты, малые дети и больные родители! И кстати, у тебя, дорогая, тоже сплошные долги! Так что в бой, моя прелесть! Вперед и с песней! Подумаешь – еще одна черная полоса.