Черно-белая жизнь

Наконец добралась! Быстро поднялась по ступенькам – второй этаж, лифт ждать не стала. Подошла к палате и затормозила – достала пудреницу, мазнула спонжем по лицу, механически поправила волосы, выдохнула – и открыла дверь.

Муж увидел ее, и выражение его лица стало скорбным – поджатые губы, сведенные брови.

– А, – усмехнулся он, – приехала все-таки! А мы уж… не ждали!

Леля вздрогнула – в его словах было столько сарказма, что она растерялась.

– Витя! Да что с тобой? – дрогнувшим голосом спросила она и повторила: – Что с тобой, Витя? Ты же все знаешь! Что же ты… так?

Муж покачал головой, недовольно хмыкнул и отвернулся:

– Ну, знаешь ли… Если тебе еще надо и объяснять!

«Стоп, Леля! – сказала она себе.

 – Это, наверное, депрессия. Вполне законная депрессия – после всего, что он пережил. Господин Штольц предупреждал – возможна депрессия! У таких больных это часто бывает. Обижаться на него я не должна – просто не имею права я на него обижаться! В конце концов, у меня – неприятности, только и всего! Но – я здорова! Я на ногах и здорова. А он – он болен, да. У него ужасный диагноз. В конце концов, сломался бы всякий. Еще неизвестно, как бы на его месте повела себя я! Так, взять себя в руки и сделать вид, что я не обиделась. И еще – странно – мне кажется, что я… опять виновата! Может, он прав? Надо было наплевать на этот дурацкий бизнес и остаться возле него? Ну, прав не прав, а доля истины в его словах есть. Он всегда был обидчив, а с болезнью… Все, беру себя в руки».

Короткий выдох – взяла. Леля выдавила из себя улыбку и сказала:

– А я привезла тебе сыр! Твои любимые канталь и ливаро! И еще ветчины! Тебе нравилась французская ветчина, помнишь?

Виктор повернул голову, внимательно посмотрел на нее и вздохнул.

Ничего не ответил.

Она засуетилась:

– Вот сейчас, только вымою руки! Я же с дороги!

Зашла в ванную и долго мыла руки, смотря на себя в зеркало – замученная, усталая и несчастная. Ей всегда говорили, что она выглядит гораздо моложе своих лет. А тут… все ее сорок девять крупными буквами! Просто кричат: «Эй! Что-то ты, матушка, совсем распустилась!»

Тут же закипели слезы и подступила обида – я же с дороги! Он видит, как я устала. Ничего не спросил про Катьку – ни одного слова. Не предложил мне присесть, выпить чаю.

Какой эгоизм, господи… Только свои проблемы и только свои обиды.

«А что ты так удивилась? Так было, кстати, всегда, не только сейчас – забыла?»

Леля вытерла руки и открыла дверь ванной.

В эту минуту палатная дверь распахнулась и на пороге появилась Галочка.

– Витя, родной! Ну вот, говорила с фрау Мюллер! Завтра мы едем домой! Домой, слава богу! Ты рад, мой родной?

Леля замерла на пороге ванной комнаты, переваривая услышанное. В голове гулко стучало, сердце билось как бешеное.