Чернокнижники

 — Не для пропаганды же нигилистических идей он туда плавал? Буры — народ консервативный и на социалистическую пропаганду не поведутся. А кафры… Вот уж последнее, что я могу представить — это чернокожих, заинтересовавшихся марксизмом и социализмом…

«Я бы тоже не мог такое представить раньше, — уныло подумал Савельев. — Однако не пройдет и ста лет…».

— Роман Степанович, — сказал он решительно. — Пора нам начинать… С чего бы вы порекомендовали начать?

— Федя Хомяков сейчас должен читать лекции студентам… Так что нам остается только господин Фельдзер.

— Кто это?

— Наш доверенный ювелир. Видите ли, однажды нам пришло в голову, что крайне нерационально бегать следом за Кирюшиным, по всем местам, где он разбрасывает ценности. Гораздо выгоднее привадить его к одному-единственному месту. Таковую приваду мы и нашли в лице Фельдзера. Он в некотором долгу перед Департаментом полиции, были там какие-то дела, в которые я, каюсь, толком не вникал… Главное, все прошло блестяще. Фельдзер — конечно, из наших субсидий — платит Кирюшину больше, чем другие. Достаточно, чтобы Кирюшин ходил только к нему — Кирюшин вдобавок ленив, так ему гораздо проще со всех точек зрения…

…Пауль Францевич Фельдзер, человек пожилой, был худ, морщинист и меланхоличен.

— Я уже высказывал свое мнение Роману Степановичу не единожды, — говорил он неторопливо. — Но коли уж нужно высказать его еще раз… Извольте, господин Савельев… Мое глубокое убеждение: корешки следует искать в Одессе. Как вульгарно выражаются мужики, оттуда и ноги растут. Одесса, да будет вам известно, давно превратилась в центр сущей индустрии великолепных подделок антиквариата. Сначала они занимались мраморными плитами с надписями и тому подобными изделиями из неблагородного материала, но с присущей одесситам энергией ухитрились произвести их столько, что настало откровенное пресыщение рынка. Тогда они переключились на «античные» изделия из золота. Должен признать, там великолепные ювелиры, способные в убогонькой мастерской, чуть ли не на коленях, сотворить подлинный шедевр, который не всякий ученый отличит от подлинных антиков. Хотя, разумеется, свой товар они в первую очередь сбывают не ученым, а богатым дилетантам. Изобличить их чертовски трудно. Неизвестно, что и сколько они уже успели продать — но оборот должен быть нешуточный… А теперь, как явствует из того, что мы тут наблюдаем, кто-то в Одессе занялся золотом и серебром времен Елизаветы Петровны… Именно одесские умельцы, и никто другой. В Москве, в Петербурге… словом, в великорусских губерниях попросту нет такого мастера, в равной степени как искусного, так и не обремененного особой моралью. Наш мирок, знаете ли, невеликий и тесный.