Чернокнижники

 — Вы б хоть немножко умишком-то пораскинули, право… Присвой Турловский камни, он так и написал бы в письме, что передает мне двенадцать — а я б и проверить его не смог. А он пишет, что — восемнадцать…

— Вот вы бы его и проверили! — крикнул Кирюшин. — Вы ж не видали, сколько он там привез. Мог парочку и в карман смахнуть.

— Отвлеченно рассуждая, не то чтобы мог, но возможность такую безусловно имел, — кивнул Аболин. — Вот только человек этот не того склада, чтобы смахивать в карман что-то сверх оговоренного вознаграждения… И как бы там ни было, Турловский сейчас — дело десятое. Насущные наши дела другого касаются: должно быть восемнадцать камешков, а из ваших рук я получил дюжину…

— Липунов… — промямлил Кирюшин.

— Ну, не смешите, — без улыбки промолчал Аболин. — Кого-кого, а этого господина я изучить успел. Совершенно не в его манерах. Убить — да-с, убьет живого человека и не поморщится, да, пожалуй что, тут же и кофию с аппетитом выкушает, ничем этаким не терзаясь… А вот красть по мелочам — нет, такое ему, по моему глубочайшему убеждению, отнюдь не свойственно…

— Милостивый государь, — вскрикнул Кирюшин. — Я дворянин…

— Я тоже, — спокойно ответил Аболин. — И смею вам напомнить, в отличие от некоторых иных дворян, не был никогда уличен ни в виртуозной игре в картишки, ни в иных… шалостях. И из полка не отставлен по скользким обстоятельствам, как вот иные… Честнейшим образом числюсь в долгом отпуске…

— Да вы…"

"— Извольте голос не повышать, — сказал Аболин с невозмутимым видом. — Не со своим братом мошенником речи ведете. Да и хлипки вы, сударик, передо мной гонор изображать. Нет за вами свершений более грозных, нежели зуботычины извозчикам. А я, обозревая недавние события, повидал кое-что на этой грешной земле… И на тот свет отправил не одного человечка, когда в крымском походе фельдмаршала Миниха участвовал… (Савельев подался вперед, ловя каждое слово). И не одни басурмане в моем синодике сыщутся — еще и пара полячишек есть, и на дуэли случилось человечка… на тот свет отправить. Так что вы уж со мною поаккуратнее, укусить в ответ могу очень даже чувствительно.

Кирюшин поник, стоял посреди кабинета, и глаза у него лихорадочно бегали так, словно рецепт спасения был написан где-то на стене, нужно только его отыскать.

— Ах, Виктор Ипполитович… — проговорил Аболин словно бы с сожалением. — Нужно же во всем меру знать… Думаете, прежде ничего такого за вами не замечалось? Не догадывался я, что вы малую толику денежек, от ювелиров полученных, в карман себе совали? Да полноте, знал прекрасно…

— Что ж молчали? — ядовито усмехнулся Кирюшин.

— Да потому и молчал, что толика допрежь была малая, — невозмутимо объяснил Аболин. — Дело житейское, чего уж там.