Чернокнижники

— Простите?

— Главный Штаб Особого комитета, — разъяснил бородач. — Очень интересное учреждение, поверьте. Поскольку ведает всем — и вашим батальоном, и Особым департаментом, и еще кое-какими учреждениями, о которых даже вам, даже сейчас знать пока что не полагается. Как вы смотрите на такое предложение?

— Это чисто штабная работа, я так понимаю?

— Конечно, — кивнул бородач. — Обычная штабная работа… ну, разумеется, специфическая донельзя, с учетом некоторой необычности наших ведомств… По-моему, вы были бы там на месте. У вас цепкий ум, способность к оригинальным идеям…

— Иными словами, это все из-за того, что мне пришло в голову… то самое озарение?

— Ну, в общем, да."

"— Ваше превосходительство, простите, но я вынужден отказаться, — почтительно, но твердо произнес Савельев, — сейчас я, смею думать, на своем месте (он оглянулся на безмолвного Стахеева, но тот сидел с непроницаемым выражением лица). А штабная работа… Что, если такое озарение мне пришло в голову в первый и в последний раз в жизни? И ничего подобного более не повторится, не смогу я больше выдумывать оригинальные идеи? Думаю, в этом случае из меня выйдет рядовая бумажная крыса, каких полно в любых штабах. Я ничего не приобрету там и все потеряю здесь…

— Кажется, вы хотели сказать что-то еще?

— Да, ваше превосходительство… Те, кто служит в Главном Штабе, путешествуют по времени?

— Практически нет, — сказал бородач, пытливо его разглядывавший. — У них совершенно другие служебные функции.

— Если это не прямое приказание, и у меня есть право выбирать, я предпочел бы отказаться.

— Понимаю, — сказал бородатый, усмехаясь как-то грустно. — Сталкивался уже. Господа завороженные, как же… — в его голосе прозвучало нескрываемое любопытство. — Поручик, это что, действительно так… затягивает?

Савельев сказал словно бы извиняющимся тоном:

— Да. Хотя это невозможно объяснить словами…

— Ну что же, — спокойно произнес бородатый. — Насильно мил не будешь. И, в сущности, вы правы: одно-единственное «озарение» ни о чем еще не говорит. Ну что же, господа, можете идти, работы у вас, должно быть, немало…

Они вышли в коридор и какое-то время шагали молча. Потом Савельев не выдержал:

— Это будет иметь для меня какие-либо… последствия?

— Ваш отказ? Глупости. Никогда не было, чтобы кого-то принуждали служить там, где ему не хочется. Однако его высокопревосходительство прав: Главный Штаб — чертовски интересное учреждение… — произнес Стахеев с каким-то странным выражением, словно бы таившим в себе оттенок грусти.

«Уж не делали ли и вам однажды то же самое предложение, ваше высокоблагородие? От которого вы отказались, как я только что?» — подумал Савельев. Но спросить прямо не решился.

Они миновали вестибюль, вышли из здания.